Дуракам всегда везёт

«Иди, орал, в салон и пей мою чачу. А я людей спасу, себя и долбанный ваш самолёт».

– Да помню! – опять залился смехом второй пилот.– Я ж его тогда вырубил и в хвосте к опорной переборке привязал кабелем на сантиметр с половиной в диаметре. Когда сели, он нас обнимал и звал в гости. Там у него на родине село Чохатаури. В Кайдуруне шабашил летом на стройках.

Неожиданно машину свалило на правое крыло, оба пилота рванули рули влево, ориентируясь на стрелку горизонта, но было слишком низко и «АН- 2» не успел мгновенно выровняться, зацепил нижним крылом большой сугроб, который сдуло с крыла полностью только через минуту.

– Ни хрена так, – хмыкнул командир. – На ровном месте, бляха-Натаха!

Из салона сквозь хрип движка просочились в кабину многоэтажные матюги и проклятья двух работниц сельского хозяйства.

– Да мы сядем когда-нибудь? Землю вон скребём уже. Хорош порхать! Приземляйтесь. Дальше пёхом дойдём, – ворвался к лётчикам давно и сильно побитый мужик с кровящей губой в облёваном соседом тулупе. Выражение лица у него было как у ребёнка, которому обещали шоколадку, но обманули.

Город приближался. Появилось здание аэропорта и слева нечищеная полоса, по бокам которой горели синие фонарики. Они тянулись примерно на километр.

– А что, с диспетчером связаться не хотите? – спросил Лёха.

– Так он нас потерял давно. Там аврал сейчас. Все на ушах стоят. Ни радары, ни высотомеры нас не видят, – веселился Геннадий. – В военной авиации мы бы назывались сейчас – низколетящая цель. Сбить нельзя, потому как засечь невозможно.

А диспетчер уже в столовой набирает сухарей. К тюрьме готовится.

Тут из салона прибежала тётка, а впереди неё летели в пространство кабины визг, вой, истерические рыдания и слова: «Господи, спаси и сохрани, укрепи и направь!»

– Убился! – орала она, разбрызгивая на приборы слюни и слёзы. – Погиб, блин, Васька Мелентьев.

– Сердце? Инфаркт? Так сейчас сядем. Скорую вызову к самолёту. Может, и откачают, – успокоил её командир.

– Он выпрыгнул из самолёта.

Открыл дверь и вылетел.– Тётка рыдала и смазывала слезами кресло командира.– Я видела. Все видели. Его кувыркнуло раз двадцать и назад унесло. В степь, – крестилась и визжала она.

– Что за хрень? – сказал Геннадий голосом человека, не верящего в чудеса. – Как он мог дверь открыть? Там же секрет. Не знаешь, что сперва нажать, то просто за ручку не откроешь.

Он выглянул в салон и свистнул.

– Ё-ёё, Михалыч! Дверь открыта и этого дурака облёванного да побитого нет.