Камень. Книга десятая

Больше ни о чем важном мы с братьями не разговаривали, а уж когда подъехали к театру, стало совершенно не до этого. Общее мнение решил высказать Николай:

– Хоть какое-то разнообразие. Если раньше нас встречала обычная толпа, то теперь встречает толпа, увешанная бриллиантами.

Действительно, сбылось предсказание Стефании Бурбон – вся площадь перед оперой была занята дамами в роскошных вечерних туалетах и мужчинами во фраках, а в глазах даже через тонировку рябило от сияния всех этих колье, браслетов, сережек, часов и запонок.

– Вот бы сюда нашу отечественную бригаду карманников, – ухмыльнулся Александр. – Чтобы импортным дамам и господам жизнь малиной не казалась.

– Чтобы вороваек тут прямо и порвали на британский флаг, – отмахнулся Николай. – Эти тётеньки и дяденьки только на первый взгляд все такие добренькие и улыбчивые, а попробуй их собственность тронь и… Ну всё, вот и наша очередь по красной дорожке козликами скакать. – Коляшка пихнул меня в бок. – Ваше императорское высочество, прошу на выход первым.

Подъем по ступенькам лестницы оперы, слава богу, прошел без уже привычных выкриков «Алекс! Алекс!», провокационных заявлений, что от меня хотят ребёнка, и просьб сфотографироваться. Так же спокойно прошел и подъём на второй этаж, где в большом зале нас уже встречали официанты с подносами, на которых стояли бокалы с шампанским. У входа на отдельных столиках лежали аккуратные стопки либретто, распечатанных на лоснящейся бархатистой бумаге.

– Дамы, мы у ваших ног!

Вечерние платья, затейливые причёски (и когда только успели), макияж, сверкающие драгоценности – наши красавицы были на недосягаемой высоте! Не сильно выделялась на общем фоне и Елена Панцулая, на шее которой красовалось немаленькое такое колье, а в ушах сверкали сережки из этого же гарнитура.

Как оказалось, наши с братьями восторженные эмоции разделяла и императрица:

– Девочки, прекрасно выглядите, – на лице подошедший царственной бабули блуждала довольная улыбка.

Наши красавицы изобразили дружный книксен:

– Конечно, ваше императорское величество!

Не испортило мне настроение и появление лучащегося довольством папы римского – чуйка подсказывала, что господин Сфорца чувствует себя не так хорошо, как хочет показать.