Камень. Книга четвертая

 – Сам понимаешь, на кону поездка на границу.

– Похвально, – улыбнулся я. – Даже не сомневаюсь, что дворцовые доложат о вашем приличном поведении, а родичи его по достоинству оценят.

– На это и расчёт, Леха! – подмигнул мне Николай. – Мы с Сашкой этим финтом крайне редко пользуемся, и он нас ещё ни разу не подводил.

– Надо взять на заметку, – кивнул я. – Ну, до завтра! А я Петрова ещё к Пожарским заброшу.

Уже в машине Сашка громко выдохнул:

– Слушай, Алексей, это что же получается с этими великосветскими тусовками? Четыре часа, а то и больше, тратятся на пустые разговоры?

– А как же Кристина, с которой вы так мило проболтали больше двух часов, не замечая никого вокруг? – парировал я.

– Я-то да, – кивнул он. – Но я тебя имел в виду. Я же тебя с детства знаю и вижу, что особого интереса у тебя к этим тусовкам нет от слова совсем!

– Это моя работа, дружище, – усмехнулся я. – Вот и привыкаю потихоньку. И тебе тоже придётся. И постарайся, Сашка, не только уделять внимание Кристине, но и участвовать в общих разговорах.

Одним словом, ты должен вращаться…

– Да понял я уже… – погрустнел он. – Кристина мне это же сегодня сказала, только другими словами. – Он встрепенулся: – Лёшка, слушай, пока не забыл! Отец мой хотел с тобой и Прохором встретиться до отъезда. Просил назначить ему аудиенцию, твоё императорское высочество.

– Аудиенцию, говоришь?.. – с гордым видом выпрямился я, насколько позволяло сиденье.

 – Хорошо, Александр Владимирович. Завтра точно никак, да и у вас в Кремле экскурсия, а вот в воскресенье мы с тобой созвонимся, и я официально приглашу твоих родителей и брата в гости. Такой вариант тебя устроит?

– Более чем, – кивнул Сашка.

***

– Саша, как сын?

– Нормально, как ты и говорил. – Цесаревич откинул голову на подушку рабочего кресла. – Поведение вполне адекватное. Только вот Прохор тревогу поднял…

– Не может такого быть, – в голосе Колдуна не было ни капли сомнений.

 – Я уверен, что пришёл и ушёл чисто.

– Не совсем, Ваня, не совсем… Девушки сквозь сон слышали, как Алексей вставал, а потом ворочался. Грешат на то, что сын тяжело переживает тройное убийство этих Никпаев. И доложили об этом Прохору. Ты что, не мог девушек сильнее погасить? Или дочку пожалел? – в голосе цесаревича прорезался металл.

– Да… Накладка на ровном месте получилась… – протянул Колдун.