Камень. Книга девятая

Так что можете передать его величеству, что мы все очень расстроимся, если не увидим вас на прежнем месте.

Поклон француза стал еще глубже, я заметил благодарный взгляд Стефании, а про себя грустно подумал: «Не Дюбуа раком ставить надо, а Людовика, допустившего подобное на своей территории».

– Теперь по делу, шевалье. И выпрямитесь, пожалуйста! Даю наводку: одного из пяти, у которого… голова пострадала особенно сильно, зовут Ян Западловский. Он офицер польской разведки.

Если Дюбуа только кивнул, то Прохор дернулся, потянувшись за телефоном в карман, а вот Ванюша ощерился и часто задышал.

– Прохор Петрович, будьте так любезны, попросите Нарышкина поделиться с французской стороной информацией по пану Западловскому. Естественно, в тех объемах, которые Алексей Петрович сочтет необходимыми и достаточными для расследования инцидента.

– Сделаем, Алексей Александрович.

– А там у нас что за шум? – я с трудом мотнул головой.

– Репортеры шалят, – поморщился воспитатель. – Жареное почуяли, и даже пережитое им нипочем. Но работа проведена, не переживай.

– Когда поедем?

– Да хоть сейчас, тебя только ждали. И отца набери, волнуется он очень. Потом государя и Михаила Николаевича, они беспокоятся не меньше…

***

«Роллс-ройс» бросили под ответственность французских полицейских, меня же с помощью братьев разместили в одном из минивэнов дворцовых.

– Владимир Иванович, как там ваши дети? – поинтересовался я у Михеева.

– Ваня заверил, что с ними все нормально, как и с младшим Петровым, – повернулся тот с переднего сиденья. – Сам-то ты как?

– Что мне сделается? – вздохнул я. – Через пару-тройку дней буду в порядке. А теперь вопрос, господа: если вокруг меня творится подобная херня даже в Европе, а вы мне ничем не можете помочь, кроме Вани, зачем вам лишний раз подставляться? А тут еще братья с сестрами и остальная молодежь рядом трется!

– И что ты предлагаешь? – буркнул сидящий рядом Прохор.

– Не знаю я! Понятно, что родичи не позволят мне… уж извините, от вас избавиться, но и меня тоже надо понять – не хочу я брать грех на душу за ваши жизни!

Тут влез Ванюша, сидевший с другой стороны:

– А за мою жизнь, значит, ты грех на душу готов взять, царевич? Прекращай уже эти гнилые разговоры! Это наша почетная служба, тебя охранять!

– О чем и говорю, – опять вздохнул я.