Камень. Книга одиннадцатая

 – Еще и очередные страшные бумажки заставят подписать после всего того, что мы тут сегодня наблюдали… Так зачем… прошу прощения, гусей дразнить, если можно сразу рапортины на имя кого-нибудь из этих двух канцелярских оформить?

Адмирал задумался на несколько мгновений, а потом посветлел лицом:

– После всего увиденного, говоришь?.. Слушай приказ: личному составу рапортины оформлять сразу на имя его императорского высочества Александра Николаевича, а там пусть сами разбираются. Подписки же о неразглашении увиденного сегодня собери с экипажа сам, и вот уже эти подписки потом отдашь Кузьмину.

И всю эту писанину по своему учету не проводи, чтобы нас по возвращении свои же за хобот не прихватили.

– Будет исполнено, ваше превосходительство! – с облегчением выдохнул особист…

***

Проснувшийся еще засветло кардинал Римской католической церкви с удовлетворением читал с экрана смартфона пришедшие ночью два кратких сообщения с разных номеров. Сообщения содержали только по одному одинаковому символу «+».

Первый «+» означал, что вопрос с понтификом решен положительно, второй же указывал на успешную подготовку к провокации в Испании, должной отвлечь великого принца Алексея Романова от Ватикана хоть на какое-то время…

Глава 3

По раннему времени в особняке великого князя Алексея Александровича стояла тишина – рабочие, занимавшиеся ремонтом, должны были появиться только к восьми часам утра, – поэтому Пафнутьев Виталий Борисович с огромным удовольствием прошелся по центральной дорожке до крыльца дома под хруст выпавшего ночью свежего снега.

Алексия, старшая дочь, встретила главу Тайной канцелярии в темной гостиной и тут же предложила отцу пройти в столовую, где пообещала напоить его кофе собственного приготовления. Больше пятнадцати минут отец с дочерью блюли приличия – маленькими глотками пили обжигающий напиток и вели разговоры о семейных делах, – пока наконец Виталий Борисович не взглянул демонстративно на часы и не поинтересовался у дочери:

– Лесенька, зачем звала? Что-то случилось?

Девушка хихикнула и с упреком произнесла:

– Папа, почему сразу случилось? Могу я, в конце концов, просто по тебе соскучиться?

Пафнутьев обозначил улыбку:

– Мы с тобой, доченька, виделись четыре дня назад, когда я в вашем внезапно ставшем очень модным и дорогим квартале вопросы по поручению Романовых решал.