Камень. Книга одиннадцатая

Через пять минут тренировка, к сожалению, утратила свой эротический флер, превратившись в скучное закрепление полученных навыков…

Подъем по лестнице ко входу в театр в этот раз не обошелся без неожиданностей…

– Ваше императорское высочество! – услышал я справа от себя смутно знакомый женский голос с заметным немецким акцентом, которым произносился наш с Николаем титул на русском. – Ваше императорское высочество! Алексей Александрович!

Остановившись, повернулся в сторону голоса и в первом ряду среди ожидавших своей очереди пройти на тусовку в театр представителей европейского света заметил баронессу фон Мольтке, активно махавшую мне рукой.

Твою же!.. Что у отцовской пассии могло случиться такого, что она вот так открыто обращается ко мне, а не к моему родителю? И что за дурацкий акцент? Помнится, на яхте никакого акцента у Александры не наблюдалось. Ладно, гадать не будем…

Сделав несколько шагов к той незаметной линии, которую представители европейского света не пересекали, я остановился, изобразил учтивую улыбку и поинтересовался на русском у великолепно выглядевшей в черном вечернем платье баронессы:

– Прошу прощения, прекрасная незнакомка, это вы меня звали?

– Я, ваше императорское высочество… – Александра потупила взор и изобразила книксен.

Стоявшие рядом с ней дамы тоже присели, а мужчины поклонились. Я продолжал улыбаться:

– Представьтесь, пожалуйста, прекрасная незнакомка.

– Баронесса Александра фон Мольтке, ваше императорское высочество! Ваша соотечественница, ныне являющаяся подданной германского императора.

– Соотечественница? Чем же я могу помочь вам, Александра?

– Ваше высочество, – «Мата Хари» перешла на немецкий, – прошу простить меня за дерзость, но не могли бы вы открыть для всех здесь присутствующих завесу тайны, а именно, почему практически все наследные принцы явились сегодня в театр в повязках, которые они безуспешно пытаются скрыть под костюмами, а некоторые принцы к тому же и хромают?

На площади перед театром установилась звенящая тишина – перестали дышать даже те, кто физически не мог слышать наш с баронессой разговор, но понимали, что происходит нечто интересное!

– Прямо и не знаю, Александра, вправе ли я разглашать подобную информацию… – «задумался» я.