Камень. Книга одиннадцатая

Уверен, Бурбоны и Медичи нас поддержат, а с остальными…

Алексея прервал полный отчаянья всхлип Изабеллы:

– Убьёте моих родичей, я сама на себя руки наложу! Не будет любимой Испанией править никто, кроме Савойских!

– Ах ты лярва испанская! – рявкнула на русском Мария Фёдоровна, развернулась к Изабелле и влепила ей звонкую пощёчину. – Ты у меня своей смертью не умрёшь, это я тебе обещаю! – императрица несколько мгновений с презрением разглядывала свою хныкающую жертву, а потом обратилась к супругу на французском: – Дорогой, Алексей дело говорит, вариант очень перспективный!

– Проблемный только… – ответил Николай, разглядывая замерших Савойских.

 – А если Изабелла действительно на себя руки наложит? Так рисковать мы не можем. Алексей, что скажешь?

– Пусть самоубивается, государь, – пожал плечами тот, – нам же проблем меньше – мы Испанию в качестве виры в любом случае себе заберём на какое-то время, быстренько подчистим её золотовалютные запасы, а потом Франции оптом продадим, пусть у Бурбонов голова болит.

Но я буду настаивать, чтобы Ибица безвозмездно перешла роду Гримальди – может, хоть у них получится сделать из острова клиентоориентированный курорт.

Мария Фёдоровна не удержалась от комментария:

– Дорогой, с Бурбонов за Испанию возьмём только золотом! Никаких франков, ценных бумаг и прочей ерунды!

Император покачал головой:

– Соблазнительно… Очень соблазнительно! Но опасно… Вова, Миша, Саша, что думаете?..

***

Дискуссия между старшими родичами, не обращавшими никакого внимания на Савойских, длилась больше пятнадцати минут и привела лишь к одному – решили, что царственный дед аккуратно «провентилирует» означенный вопрос с Людовиком Бурбоном.

Самих Савойских предупредили, чтобы они держали рты на замке, иначе никаких консультаций с королём Франции не понадобится, а их любимая Испания после разграбления просто пойдёт с молотка – возможно, даже частями. Напомнил дед и про поиск злодеев, попросив Филиппа-старшего сказать руководству испанских специальных служб об их персональной ответственности за результаты этого самого поиска. Так что, когда мы покидали палату, в ней царили уныние и обречённость…

***

Филипп-младший, прижимавший к себе рыдающую дочь, повернулся к отцу:

– Может, застрелимся, чтобы потом не мучиться? Тогда есть шанс, что Романовы остальных наших родичей не тронут.

– Я бы не был в этом так уверен, сынок. У этого Алексея, говорят, слова не расходятся с делом. Лучше давай подумаем, как нам отомстить.