Камень. Книга седьмая

 – Нам с братом постоянно приходится участвовать в этих мутных событиях в роли зрителей, и от всего происходящего мы тоже не в восторге. А менять что-то надо…

– Фрондерствуете? Это за вас ваша молодость говорит, – теперь уже бурчал Прохор. – Разрушить до основания, а затем… Построить то же самое, но хуже, неповоротливее и неэффективнее. С одним я согласен, не стоит тебе, Лешка, использовать сложившуюся ситуацию на удовлетворение личных хотелок.

– Так и будет, – пообещал я.

Тут мы как раз добрались до оцепления из военных полицейских и сотрудников Тайной канцелярии, за которыми спиной к нам были выстроены ряды курсантов.

А что, разумная предосторожность, хотя мы с Николаем и Александром и так «засветились» по полной программе в женском общежитии, да и «скорые помощи» с пострадавшими девушками прекрасное свидетельство того, что случилось что-то из ряда вон… Как отец с дедом будут это все «разруливать», не представляю, но в том, что пойдет очередная волна слухов, нисколько не сомневается. А тут еще Демидова с Хачатурян и остальные курсантки, с родичами которых придется объясняться. Беда… Да и хер с ними, с этими объяснениями, отбрехаемся как-нибудь, лишь бы с девушками все было в порядке!

Воспитатель же подозвал к себе одного из канцелярских из оцепления и дал тому какое-то поручение. Через пару минут нас догнала машина «скорой помощи».

– Попросил до губы нас подбросить, – пояснил Прохор недовольному мне, – пока доктора в общаге с девками возятся.

Лешка, не кобенься, машину надо быстренько вернуть. А эти, – он показал на колдунов из «Тайги», – нас пешком догонят, никуда не денутся.

– Хорошо, – вздохнул я и полез в просторный салон медицинской «Газели».

Через три минуты мы уже заходили на гауптвахту, взятую под контроль канцелярскими.

– Ты чего мне одно и то же заладил, прапор? – орали изнутри. – Не мог тебе такого великий князь приказать! Еще и Бутыркой угрожать! Он у тебя здесь в качестве арестованного содержался или переночевать зашел? – В ответ раздался невнятный бубнеж и «хекающий» звук удара.

Если Иван только ухмыльнулся, то вот Прохор попытался дернуться вперед, но я его придержал, решив послушать до конца эту содержательную «беседу».

– Какой же ты трудный, прапор! Встать! Почему тут же не связался с дежурным по училищу, а сделал это только спустя две минуты?

И опять бубнеж со звуком удара.