Камень. Книга третья

Та, что характерно, и не подумала обижаться и спокойно ушла в Лесину квартиру, знаками дав понять, что будет ждать меня там. А Лебедев принялся меня смотреть.

– Вроде всё в порядке, Алексей Александрович, – сообщил колдун через некоторое время. – Почувствовали что-нибудь?

– Нет, – честно признался я. – А должен был?

– С вашей чувствительностью, которая превышает даже мою, да, – улыбнулся он. – А теперь подробно расскажите, как вы поняли, что не можете войти в боевой транс.

– Хорошо, – кивнул я.

После моего рассказа Лебедев задумался на некоторое время.

– Хорошо, Алексей Александрович. А теперь послушайте меня. Романовым и вашему воспитателю, – он глянул на Прохора, – я уже это всё рассказывал. Вам думал объяснить тогда, когда начнём занятия. Короче, Алексей, не всегда такое перенапряжение, в котором ты работал там, у спортзала, проходит для колдуна бесследно. Кома тому прямое подтверждение. В моей практике бывали случаи, когда сотрудники после особенно напряжённого тренинга тоже впадали в кому, и все благополучно из неё выходили, как и ты.

В очень редких случаях, всего в двух на моей памяти, после комы бойцы на время теряли свои способности, – он выразительно глянул на меня. – Точно так же, как и ты.

– Сколько? – спросил я, чуть успокоившись.

– От двух недель до месяца, – понял меня колдун правильно. – Не переживай, Алексей, способности в обоих случаях вернулись в полном объёме. И не в результате усиленных тренировок, просто складывалось такое ощущение, что в какой-то момент организм полностью «перезагрузился» после пережитого сильнейшего стресса.

 – Он встал с кресла и начал прохаживаться по гостиной. – Я же тебя смотрю, а у тебя все в порядке. Значит, на что-то моего виденья не хватает, что-то существенное я упускаю. Структуре твоего доспеха любой позавидовать может, правильность решётки просто изумительная! Эти звёздочки, как и у всех Романовых, впечатляют! Но у тебя они расположены настолько красиво и правильно! Да и у Прохора решётка великолепная, как и у князя Пожарского, я видел.  – Лебедев остановился и подозрительно уставился на меня. – Неужели? Так больше просто некому… Значит, родовые легенды не врали? – он осёкся.

– Ты, Михалыч, говори да не заговаривайся, – поднялся из своего кресла Прохор. – Сядь, глазастый ты наш, – хоть и сказал спокойно мой воспитатель, но колдун метнулся к своему креслу и замер там. – А теперь я звоню Николаичу, и уже он вместе с государем решают, что с тобой делать.