Камень. Книга восьмая

– Ну, смотрите сами, – пожал плечами я и заметил, что на меня поглядывает Решетова, но подойти не решается. И я даже догадывался, что именно беспокоит девушку. – Иван Васильевич, извините…

– Конечно-конечно…

– Екатерина, вы Прохора потеряли? – подошел я к Решетовой.

– Алексей Александрович, в первую очередь примите наши самые искренние сожаления! – она оглянулась на остальных волкодавих, стоящих за ней с рюмками водки в руках. – Виктория Львовна всегда останется… – Екатерина всхлипнула и отвернулась.

– Да, Виктория Львовна всегда будет с нами, – я усилием воли заставил себя смотреть прямо на девушек. – В наших сердцах… Давайте выпьем… – и подхватил со столика полную рюмку.

Опустошил, а после указал Решетовой на Михеева:

– Екатерина, к сожалению, Прохору тоже… слегка досталось, попросите Владимира Ивановича проводить вас до покоев моего воспитателя, он сейчас там.

– Спасибо, Алексей Александрович.

Минут через пять после того, как Решетова в сопровождении Михеева удалилась на второй этаж, в гостиную с улицы зашли около двух десятков валькирий, молча поклонились нам с Николаем и Александром, так же молча поздоровались с волкодавами и разобрали со столиков оставшиеся рюмки.

Еще минут через пятнадцать появились царственные дед с бабкой, отец, дед Михаил с дядьками Григорием и Константином и генерал Нарышкин. От замерших по стойке «Смирно» волкодавов и валькирий хмурый император только отмахнулся:

– Чего уж теперь… Без чинов, дамы и господа…

И нерадостный вечер продолжился.

Громких разговоров слышно не было, все как-то быстро распределились по группам и группкам, волкодавы перемешались с валькириями. Старшие Романовы с Пожарскими, Пафнутьев с Михеевым и жандармскими генералами стояли отдельно, мы, то есть «молодежь», отдельно.

– Леха, а кроме… Вики никто не пострадал? – спросил вдруг у меня Николай. – А то нам толком ничего и не рассказали. Прости, если что…

– Трое, которые Вику от Канцелярии прикрывали, в коме, четвертый погиб, – ответил я.

 – Среди дворцовых все живы, только Прохору с Иваном от моего гнева здорово досталось…

– Вона чего их не видно… – покивали братья. – А канцелярского жалко… Упокой Господь его душу! – Сашка Петров помрачнел еще больше, а Алексия всхлипнула и опять промокнула глаза платочком.

– Леха, к тебе, похоже… – буркнул Николай и выразительно посмотрел мне за спину.