Камень. Книга вторая

 – До околицы нас прокати!

– Садись уже, певун! – усмехнулся он. – Тачка – огонь! Скоро оценишь.

– Всё, погнали! – это был уже дед, который выскочил из дома, быстро спустился по ступеням и залез на заднее сиденье гольфкара, я пристроился рядом. – Теперь, Лёшка, слушай меня внимательно, – сказал он, в то время как Прохор выруливал на аллею, ведущую в сторону поместья Романовых. – Я сегодня ночью с дедом твоим другим и братом его Владимиром поговорил. Предварительное решение таково – Романовы тебя признают полноправным сыном цесаревича, но официально об этом объявлять не будут.

Побудешь пока князем Пожарским какое-то время, пообтешешься, врастёшь в светское общество, расширишь круг знакомств, люди к тебе привыкнут…

Это устраивало меня в полной мере! Не хватало ещё, чтоб люди при моём появлении в ступор верноподданнический впадали и в ноги кидались. Да и в Университете всяко спокойнее будет! Не скрывая своей радости, я задал деду самый главный вопрос:

– Деда, а жить я там же буду? С Прохором?

– Думаю, что да, – кивнул он.

 – Там сейчас как раз срочно ремонт доделывают силами императорского рода. Но моей охраны там больше не будет. Верно, Прохор?

– Да, Михаил Николаевич, – обернулся на секунду воспитатель. – Если утвердят такой вариант, однозначно будет выделена специальная группа дворцовой полиции.

– Да на кой она мне? – попытался заранее отказаться я. – Чем при нападении Гагариных помогли те твои ребята, деда? Только мешали…

– Прохор, объясни отроку…

– Чтоб все эти нападения предотвращать на стадии подготовки, Лёшка, – хмыкнул тот.

 – Так что привыкай, твоё императорское высочество.

– А ещё они на меня стучать будут отцу с дедом, – заметил я.

– Ну, а как ты хотел, внучок, – теперь ухмылялся старик. – Всё для твоей же пользы. Своих детей заведёшь, ещё и Тайную канцелярию подключишь…

Вскоре на границе имений Романовых и Пожарских показались ворота, которые при нашем приближении открылись, а два крепких мужика в форме дворцовой полиции вытянулись и отдали деду честь.

***

В гостиной императрицы Марии Фёдоровны в кресле сидела и ревела жена цесаревича, Екатерина Викторовна.

– Хватит ныть! Соберись! – прикрикнула на сноху хозяйка покоев. – Твой отец сам посмел поднять руку на Романова, моего родного внука.