мечтатель_солдат_бунтарь. Головоломка

Что мне даст твоя «свобода»? Ударный труд за триста рублей в месяц? Кляп во рту? Страх, что ночью на «воронке» увезут? «Воля» та же зона, только большая. Власть там у сук – и потому беспредел. А здесь против сук – мы, честные воры, и поэтому все идет по закону. Я только на зоне чувствую себя свободным. И ты почувствуешь, дай только срок…

– …признать вышеозначенных лиц виновными и приговорить Доброжилова Прокла Харитоновича к лишению свободы сроком на 25 лет с отбыванием наказания в колонии строгого режима.

* * *

…Снежная крупа шрапнелью прошивала квадрат прогулочного дворика.

Уши шапки были туго стянуты под подбородком, но снег легко находил зазоры между цыплячьей шеей и засаленными краями телогрейки. Проклу казалось: могильный колымский холод не снаружи – внутри него. Огонь души больше никогда не раздуть.

«Строгач» «Широкий» был специально задуман, чтобы ломать самых упрямых зэков. В каждом бараке было по десять камер, сваренных из легированной стали. Всю ночь истерили овчарки. Ослепительный свет прожекторов бил в камеры, на стальных стенках мерцала алмазная изморозь.

Народ косило десятками. Гибли что воры, что политические… Зона учила Штурмана: не думай о смерти, подумал о ней – уже умер. Но и учителям, и ученикам конец был один. Холодом и голодом вначале вытравляли твое «я», а потом умертвляли и плоть…

– Что, задубел, Доброжилов?

– Никак нет, гражданин начальник.

За «колючкой», опутывавшей прогулочный дворик, стоял майор Майоров. Здрасьте посрамши.

– Хочешь новость?

– Если не очень плохая, то давайте.

– А это уж ты сам суди: хорошая – плохая. – Майоров вдруг замялся. – В общем, Ус хвост отбросил.

– Чего? – Прокл подумал, что ослышался.

– Только я тебе ничего не говорил, понял? – Майоров круто развернулся и, бесприютно горбясь под ударами вьюги, зашагал вон из зоны.

Прокл поймал себя на том, что стоит у колючей проволоки с разведенными руками, как городничий в немой сцене гоголевского «Ревизора»… Сталин умер? Как это может быть? Или майор задумал спровоцировать Штурмана?

Нет! Было все-таки в надтреснутом голосе и в сиротских плечах Майорова что-то такое, что убеждало: новость – правда.

Не сумеет Майоров сыграть как народный артист. Да и зачем? Что добавишь к двадцати пяти годам «строгача» за Берелех? «Вышку»? Но высшая мера давно не применяется. За нее работают зоны вроде «Широкого»…

Сталин сдох!

Прокл опрометью кинулся к бараку. У конвойного даже глаза на лоб вылезли.