мечтатель_солдат_бунтарь. Головоломка

Счастливую тысячу считали и пересчитывали снова и снова. Был момент, Проклу захотелось выхватить ассигнации из круглых кассиршиных рук – и давай бог ноги… Но тут народ пошел фантазировать, сколько чего можно накупить за выигрыш.

– Гардероб… – откинулась в экстазе кассирша.

– …да и в гроб, – гармонично кончил Ермолаич.

– Или водки на весь поселок? – разошлась беляночка.

– А вам – шоколадку, – намекнул Штурман.

Из духоты сберкассы они с Лехой наконец вывалились на мороз. Оловянное солнце немо висело над поселком.

– А правда, – не угасал Штурман, – давай купим шоколаду девчонкам?

– Спятил?!

* * *

– Именем Союза Советских Социалистических Республик, – забубнил судья, – объявляю приговор по делу об ограблении кассы дражного управления в поселке Берелех Сусуманского района Магаданской области…

– Ты же знаешь, Иван, слово «вор» – оскорбительное для человека. Вот ты когда-то выйдешь из лагеря и перестанешь быть вором.

Прокл понимал: он играет со смертью. Сказал «законнику», что он не «законник», – подписал себе приговор. Не води они дружбу со Львовым, этот разговор был бы для него последним.

Но Иван Львов был не рядовой вор. Поговаривали, он вроде генсека на зонах Союза. И в обыденной лагерной жизни, и на воровских сходках он следовал не букве, а духу воровских законов. Он сам и был закон.

– Я все понимаю, Проша. Но и ты пойми: зона – моя жизнь. Другой мне не надо. Вот ты когда-нибудь видел, чтобы честный вор ни за что обидел человека? Видел – скажи: мы накажем… А вне зоны – каждый день обман.

– На основании собранных следствием доказательств можно сделать заключение, что означенные лица около 2 часов ночи 12 мая 1952 года действительно произвели разбойное нападение на кассу дражного управления в поселке Берелех, – долдонил судья. – С помощью холодного оружия они запугали бойца вневедомственной охраны Саркисяна Тиграна Гайковича, а затем проникли в помещение кассы и похитили денежных средств на общую сумму 21 123 рубля 43 копейки.

– …Скажи честно, Иван, а ты хотел бы вот эту свою жизнь изменить?

Прокл, вообще-то, не понимал, насколько откровенно ему дозволено разговаривать со Львовым. Одно движение его брови – и человека задушат и зарежут одновременно…

– Незачем мне меняться, Прокл.