Принимая во внимание

А голова всё не могла понять: на кой я понадобился старику вечером, в институте? Но когда моё бренное тело вошло в старое здание учебного корпуса, после чего поднялось по гулкой, металлической лестнице на второй этаж, и прошло на кафедру филологии, то все матюки вмиг выветрились из головы, а внутри всё, что там имелось, оборвалось.

Не помню, что говорил я, что мне отвечал Александр Олегович, но зато помню её смех и голос. И глаза! Чудо, какие дивные глаза!

Мы стали встречаться. Странное слово: встречаться. Впрочем, человечество так до сих пор и не изобрело путного слова, для того, чтобы показать в точности подобные взаимоотношения мужчин и женщин.

Люди встречаются на вокзалах, в аэропортах. В кафе. Случайно, или по договору. А мы не встречались. Мы бродили по городу. По улице Ленина, мимо её института, в сторону кинотеатра «Октябрь». Или же меняли маршрут, и шли к Первомайскому парку. Но чаще всего бродили по набережной. Я держал её руку, слегка сжимая узкую ладошку, крепко, но не сильно, только так, чтобы она хоть чуточку почувствовала то, что чувствую я. Когда становилось холодно, согревал ладошку в своём кармане.

Вечерами, когда возвращался поздно домой, дядя Саша и Мишка делали вид, будто спят. Но я то знал, что они не спали, и перед моим приходом, наверняка, обсуждали меня. И чёрт с ними! Какие же они хорошие мужики! Мишка, когда я собираюсь на встречи со Светой, заставляет меня надевать свой костюм. Он у него импортный, дорогущий. Ему кто-то из художников, из прошлой, московской жизни, из-за границы привёз.

То ли из Германии, то ли из Франции. Сам он его не носит. Говорит, нет повода. Но и продать не хочет. Мол, дорог, как память. А Александр Олегович мне презентовал галстук. Шёлковый! Шик! Светланка, как видит меня в таком виде, в костюме и с галстуком, тут же берёт под руку: чтоб не украли. Приятно! Аж, мурашки по спине…

Ладно, зовут! Вон, даже Мишка с утра ходит трезвый, терпеливо ждёт, когда сядем за стол. Смотрит на меня с тоской. Нельзя так над человеком издеваться.

Иду чистить картошку!»

13 марта, 1969 года. 14. 52

– Арсений…

– Федотович!

– Осмотрите, пожалуйста, Арсений Федотович, содержимое кабинета Василия Трифоновича и скажите: всё ли находится на своих местах? То есть помещение находится именно в том состоянии, как было 11 марта этого года, или что-то поменялось?

Сысоев нацепил на нос очки в тяжёлой, толстой оправе, как отметил Глебский, точь в точь, какие носил глава КГБ Андропов, и бегло осмотрел кабинет.