За тихой и темной рекой

– Что закручинился, старик? – молодой человек обернулся к кучеру.

– Дорога… Она на всякие мысли и рассуждения настраивает.

– И на какие, к примеру, мысли она настроила тебя?

– Да так, разные. Вам, барин, поди, будет неинтересно.

– Что ж, не хочешь рассказывать, молчи.

Кучер понужнул лошадей.

– А как вы, барин, к песне относитесь?

– Смотря к какой.

– К самой простой. Что людьми писана.

Белый усмехнулся:

– Песни все людьми писаны.

– Так-то оно так…Да вот только одни в песню душу вкладывают, а другие невесть что.

Абы орать.

– Сам-то ты какую песню любишь? – молодой человек с интересом смотрел на кучера. Прямо поэт, под стать Рыбкину.

– Так вы, барин, послушайте, а после скажите, с душой сия песня, али нет.

Мужик несколько секунд помолчал, вроде как собирал себя, и вдруг неожиданно чистым, грудным голосом запел:

Как в Амурской области[1 - Текст песни обнаружен в архивах Амурской области преподавателем БГПУ, проф. А. В. Лосевым.],

А и Господи, прости, словно у людей,

Завелись дела – порядки:

Просят света, гонят взятки

Чудеса ей, ей!

Генерал иркутский Буссе,

Губернатор в новом вкусе

Дуй его горой!

Он большой руки оратор,

Дипломат, администратор,

Он же и герой!

Хоть наружностью невзрачен,

Но воинственный Маймачин

Штурмом чуть не взял!

При своём здоровье слабом

Он иркутским главным штабом

Бойко заправлял!

– Это что, частушки? – Вставил реплику Олег Владимирович, когда кучер набирал полную грудь воздуха.

– Так точно, ваше благородие. Не понравилось?

– Отчего? Даже наоборот. Только не всё понятно. К примеру, что такое Маймачин?

– Да городок такой… в Китае. Сам то я в нём не бывал, – кучер неопределённо пожал плечами. – Раньше наши мужики, когда я мальцом бегал, ездили туда торговать. Поди, важный городок был, ежели его штурмом брали. Зазря в песню строку не вставят.

«Смотри, какой сообразительный мужичок! Про Буссе спрашивать не станем», решил Олег Владимирович.

Он и так был наслышан о деятельности Владимира Вильгельмовича в Амурской области, да и в Петербурге. В офицерской среде о генерале Буссе вспоминали только в негативных тонах: карьерист, выскочка. Даже обвиняли в том, что присвоил себе часть заслуг своего сослуживца и наставника генерала Муравьёва.

Однако, в министерстве иностранных дел, что для Белого стало полной неожиданностью, Владимиру Вильгельмовичу дали совсем иную рекомендацию.