Кот в сапогах

Именно весной петербуржцы оживают, стряхивают с себя зимний дрём и начинают выпивать. Но не для того, чтобы согреться или заглушить хандру, как они делали это осенью и зимой, а просто потому, что хорошо и весело. Не зря ведь один из величайших поэтов современности, родившийся в этом городе, писал «В Питере пить!».

Асфальт становится сухим. Сначала маленькими кусочками, потом целыми фрагментами проезжей части. В воздухе явственно ощущается запах чего-то тёплого и домашнего. К этому запаху примешивается ещё запах застоялой сырости, которая из последних сил борется за своё существование с весенними тёплыми ветрами, выдувающими её из подвалов и тёмных закутков спальных районов.

Тающие сугробы обнажают собачьи фекалии, запах которых хоть и режет нос, но не докучает обывателю, так как обыватель помнит, что эти миазмы являются предвестниками самого красивого времени года на брегах Невы.

Именно в это время, когда только-только распустились почки, а белые ночи ещё не вступили в свои права и толпы туристов не хлынули в северную пальмиру, горожане выходят на Невский проспект совершить вечерний променад, мимоходом завернув в какой-нибудь бар на «Рубинштейна» или «Конюшенной».

А днём так приятно постоять с бутылочкой пива на Фонтанке, аккурат напротив летнего сада, подставив лицо тёплым лучам весеннего солнца и, щурясь, лениво махать проезжающим речным трамвайчикам с первыми довольно робкими туристами, съёжившимися под тонкими пледами.

На дворе стоял май месяц. Всё вокруг дышало желанием и неудержимой энергией.

Но в Боброве изменения начались уже в середине марта. Помимо ухудшающегося настроения и кратковременных депрессий, он стал чувствовать непреодолимое желание вскочить ночью с кровати и бежать. Бежать, не останавливаясь, прочь от городских звуков, огней, людей.... Просто бежать.

Он просыпался посреди ночи и молча сидел в темноте на кухне, смотря в окно. Когда его девушка встревоженно спрашивала: что с ним? Он молчал в ответ и беспомощно улыбался. Александр не знал, что с ним. Возможно, весенний авитаминоз, упадок сил, расшатанные нервы.

Да мало ли что. Скоро пройдёт, успокаивал Бобров сам себя. Но ничего не проходило, а лишь усугублялось. Он постоянно был недоволен всем вокруг, но больше всего собой.

Она уговорила сходить его к психотерапевту, но он не пошёл, сказав своей девушке, что был там и ему поставили диагноз – повышенная утомляемость. Выписали витамины и отправили домой. На работу он ходил, как на пытку. Ему казалось, что он врёт на сцене.