Дайте мне меч, и я переверну мир!

Убрав меч и мысленно ещё раз поблагодарив этого железного стратега за хитрожопость, я кинулся прочь вслед за рыжим. По пути, уместно вспомнились слова отца о том, что самый опасный враг тот, кто ничем свою силу не выдаёт. А прав был герцог! Отец у меня хоть и сухарь, но не дурак.

На дворе уже хозяйничало утро, и город стремительно просыпался. Загремели повозки. Начали попадаться редкие прохожие, в основном лавочники и старухи.

К счастью, я был с рыжим. А то я вполне мог бы и заблудится в незнакомом городе.

Фил поблагодарил меня и спросил.

– Это меч в ветку обратился, да?

– Ага, – подтвердил я.

– Совершенное оружие, – восхищённо вздохнул Фил.

По блеску в глазах друга я понял, что он мне немного завидует, да что там говорить, я и сам себе на миг позавидовал.

Пока мы не подошли к замку, и я не понял, что снова опоздал на тренировку.

Отец обречённо и привычно смотрел на меня, как на явную ошибку природы, что непонятно для чего вкралась в его совершенное мироздание и нарушает драгоценную гармонию всей его жизни.

А с Роджером вообще беда какая-то приключилась. Видимо его воображаемая корона так надавила ему на череп, что, казалось, ещё немного, и череп треснет, а глаза выпадут из орбит.

– Что корона жмет? – не удержавшись, украдкой поинтересовался у него я.

Роджер ничего на это не ответил, лишь презрительно хмыкнул.

– Ты опять опоздал, – жёстко констатировал отец.

Между тем, мне как раз хотелось послать всё и всех на три веселых буквы и просто завалиться спать, но сделав над собой огромное усилие, я кивнул и извинился.

Я невольно чувствовал себя тем несчастным мальчишкой с картины Решетникова «Опять двойка», по которой в детстве ещё и сочинения заставляли писать.

Что мне особенно не нравилось, что рожа Роджера была опять в целости и сохранности, как будто я и не задал ему вчера хорошей трепки. В то же время бедолага Фил, который после этой ужасной для него ночи пошел работать на кухню, продолжал страдать от побоев этого урода.

Кроме того, мне было обидно, что когда я был избит этими сраными Крайкосами, никто меня зельем не отпаивал, а этого Роджера, значит, берегли, как зеницу ока.

Не утерпев, я всё же выразил свое неудовольствие по этому поводу отцу.

– Почему я должен отпаивать тебя зельями? – удивился отец. – Ты что, малое дитя или ты при смерти был?! Ты прекрасно справился и без моего участия, попросив у сэра Артура зелье.

Я хотел было возразить, что ничего я у сэра Артура не просил.