Перелётный жених. Книга третья

Казак поднял правую заднюю ногу Серого, затянул ременную петлю, чтобы конь не дернулся в неподходящий момент, и скомандовал, как хирург в операционной:

– Напильник!

Старая подкова сковырнулась довольно легко. Новая напоминала ромашку или осьминога с шестью оттопыренными щупальцами. Яша пристроил копыто в центр, обжал со всех сторон, загнул лепестки, обернул сверху железной проволокой и закрутил ее накрепко.

– Не туго? – спросил он, поглаживая Серого по храпу. – Потерпи. Завтра сниму удавку, а пока пусть клей схватится.

– То есть эта ерунда еще и на клей посажена? – уточнил Лев.

– Там на лепестках сложный полимерный состав, который врастает в структуру копыта…

– Как наращенные ногти?

– Ногти? – удивленно переспросил казак.

– Ага. Длиннющие такие. Маникюр у девушек видел?

– Маникюр… Не знаю, – Яша замялся и покраснел. – Мне проще думать, что это клей.

Он освободил коня и повел в стойло. Серый шел покорно и уже не прихрамывал.

– А что, железные подковы вышли из моды? – Лев не собирался вот так запросто отказываться от талисмана.

 – Или прибивать их гвоздями слишком жестоко по отношению к лошадям?

– Не. Копыто жесткое, гвоздь войдет, как в доску и конь боли не почувствует. Просто в наши дни все труднее найти опытного кузнеца, а неопытный может так начудить, что хромота на всю жизнь останется, – Яша трижды постучал по дереву и сплюнул через левое плечо. – В любом деле должен быть прогресс. Телефоны становятся все более навороченными с каждым годом, а коней как ковали тысячи лет гвоздями, так и куют.

Одному канадцу надоело смотреть на это, и он придумал эту пластиковую чудо-обувь. Удобно, сам видел – раз и готово. К тому же это еще и отличный индикатор. Если лошадь гонять с утра до вечера, нагружать сверх всякой меры, то пластик за неделю раскрошится. Это заставит любого фермера задуматься о том, что кони, в принципе, тоже люди, им нужен отдых и нормальные условия труда… Ладно, передохнули – и за работу. Тачку не забудь!

Часа полтора они чистили стойла, а потом Лев взмолился:

– Я больше не могу! У меня волдыри!

Он расковырял подкожный пузырек на ладони и дул в разверзшуюся ранку, демонстрируя бездонную глубину своего горя.

– Тут осталось-то всего ничего, – пожал плечами Яша. – Ладно, посиди в углу, я скоро закончу. Может, тебя песня подбодрит? – спросил он и, не дожидаясь ответа, затянул:

– Распрягайте, хлопцы, коней,

Та лягайте спочивать.

А я пийду в сад зелений,

В сад криниченьку копать.