Закон пошлости

И спросил вкрадчивым голосом Мефистофеля:

– А хотелось… Пересечься-то?

Дядя хитро прищурился, но ответил совершенно серьезно:

– Так оно и сейчас хочется. Да боязно как-то.

И тут, как на грех, впереди показались те самые барышни. В несносно-коротких юбках. Артем резко затормозил метрах в десяти. Помигал фарами. Одна из придорожных нимф отделилась от стайки и ленивой походкой двинулась к машине, на ходу взъерошивая копну рыжих волос.

– А чего тут бояться, дядь Борь? – Артем явно наслаждался его замешательством.

 – Конечно, на трассе не самые красивые феи стоят. Но для мимолетной интрижки – самое оно.

– Д-да ну их, заразу подцеплю еще, – нервно сглотнул Борис Никитич. Хотя глаза его уже предательски поблескивали.

Рыжая девица как раз в этот момент чуть не по пояс всунулась в салон. И положив грудь-четверочку на живот почтенного риелтора, смело отвергла все подозрения. Девочки чистые, добрые, старательные. А Маринка вообще новенькая, у нее сегодня первый выход, берите – не пожалеете.

Дядя хищно кивнул. Но тут же вздрогнул и почесал затылок:

– А вдруг Надя узнает…

– Да откуда же она узнает?!

2

– Да откуда же она узнала?!

Три часа спустя Артем смотрел на любимую (и единственную) тетю через стеклянную дверь полицейского участка. Надежда Константиновна стояла на улице, под фонарем. Рядом блестело желтым боком такси.

– Тёма, это я позвонил, – жалобно промямлил дядя Боря. Куда девался весь его апломб успешного дельца?! Сейчас он был похож на фокусника, который после блистательного выступления на арене вдруг осознал: за кулисами придется объяснять жене – а что там была за девушка? Ну, та, в лифчике с люрексом, которую ты с таким удовольствием пилил.

 – Запаниковал. Когда началась облава и полицейские нас запихнули в фургон с решетками, а потом привезли сюда. Допросы, протоколы, позор-то какой, удар по репутации… И тут я понял, время-то глубоко за полночь. Наденька ведь ничего не знает. Ждет, волнуется. Думает, вдруг меня убили. Дал денег товарищу в форме, он разрешил позвонить жене.

Артем снова глянул на улицу. Тетка нетерпеливо притопывала каблуком и была злая, как собака Баскервилей. Выходить из участка совершенно не хотелось. Дяде тоже.

– Что же я теперь скажу? – поскуливал он. – Как объясню? Ведь бес попутал…

– Дядь Борь, вали все на меня, – устало сказал племянник. – Это я тебе голову задурил. И главное – ничего же не было.