Эндорфин

Сначала я подумал, что мне показалось, однако приглядевшись получше, я увидел в куче мусора что-то небольшое и, по всей видимости, живое. Снова шевеление. Определённо, показаться дважды мне не могло. Я привстал, отодвигая мягкое пуховое одеяло, которое я нашёл в одной из комнат этого замка, и поправил своё пальто, которое когда-то было бежевым. Подняв серую шляпу, я приблизился к тому месту, где увидел точно живое нечто. Левой рукой я раздвинул мусор, после чего почувствовал остро-режущую боль, гулом пронёсшуюся по всему моему телу.

Посмотрев на свою руку, я узрел три кровавые полоски. Оказалось, что в мусоре сидел кот. Он был таким же худым, как и я. Остальные его черты видны не были, ибо в комнате было достаточно темно даже для крота, не говоря уже обо мне. Видимо, коту не понравилось, что его потревожил ниоткуда взявшийся человек, потому он начал свирепо шипеть на меня, словно отбившийся от матери львёнок. Я аккуратно взял его на руки и посадил в свою большую шляпу. Минуту назад мне казалось, что он хотел меня убить, но сейчас он тихо свернулся в клубок, будто бы почуяв во мне доброту. Я больше не один в этом гнусном месте.

Я залил остатки керосина в лампу и смог рассмотреть кота лучше. Цвет его шерсти был таким же, как у верблюда, его сумрачные жёлтые глаза напоминали мне столь желанное сейчас солнце. Шерсть его была на удивление мягкой, податливой и шелковистой. Видимо, кот был крайне чистоплотным. Ввиду его схожести с верблюдом, мной было решено назвать его Верб.

Через несколько часов после знакомства с Вербом я, наконец, нашёл в себе силы покинуть этот злосчастный замок, в коем я оказался по воле случая. Светало. Я выглянул в окно, что, впрочем, не имело смысла, ведь я всё равно не увидел землю. Весёлое же задание дал мне Адам, хотелось отказать ему в последующих поручениях, но я не мог. Помимо кота и пары-тройки шрамов я не нашёл ничего, что мне было поручено найти. Абсолютно ничего.

Даже малейшего намёка на это.

За дни моего пребывания здесь я уже привык к ним. К тем, что стоят везде. К людям с бледными худыми лицами, искажёнными гримасами ужаса и небывалого отчаяния. Их ритмичный кровавый кашель пронизывал мой разум насквозь, явственно намекая о его несуразности. Когда-то белые стены были залиты кровавыми подтёками, живые трупы полонили коридоры и комнаты, пуская ядовитые миазмы в мои дыхательные пути.