Мой любимый – муж сестры

– Значит Фёдоров, шкура. Больше некому. Ладно, ты давай иди и не бойся этих куриц. Если снова наезжать будут, скажешь, успокою.

– Спасибо. Правда, спасибо, что поверил и… И вообще.

– Угу. Давай, покеда!

Он решительным шагом двигается прочь, а я смотрю ему вслед… и тут осеняет:

– Антон, а ты куда сейчас?

– К директору. Хочу глянуть на этот ваш видос. Надо же разобраться, кто крыса.

– Нет! – охаю я. – Не ходи!

Тарасов непонимающе замирает.

– В смысле? Она мне вообще-то обзвонилась уже с утра.

Я думал, что-то случилось, а тут оказывается вон какие страсти! Да ты не ссы, Крылова, что она мне сделает-то, мне восемнадцать уже. Вне школы что хочу, то и творю!

– Не в этом дело. Там просто… Там…

Блин, ну вот как сказать?

– Ну?

– Понимаешь, там… В общем, директриса думает, что ты меня вчера изнасиловал.

Пока Тарасов сначала не понимает, а потом меняется в лице, я подлетаю к нему хватаю за локоть:

– Антон, это не я! Клянусь, сама я даже не помню, что было-то! И не понимаю, как так вышло, Антон…

– Ты… – до пунцового лица звереет он, – ты охренела, Крылова? Что значит, она думает, что я тебя изнасиловал? Ты чё?! Я в высшую следственную поступать буду, а кто меня к ней подпустит-то с таким обвинением, пусть даже снятым?

– Антон…

В кармане вдруг начинает вибрировать мобильник.

Я выхватываю его – Машка. Ну надо же, как вовремя!

– Алло! – зло ору на весь этаж, а Тарасов выдирает из моей руки локоть, и предупреждает сквозь зубы:

– Короче, если чё недоброе замутится – хана тебе, Крылова! Поняла?

– Ника! Ника! – пытается доораться до меня из динамика мобильного Машка.

– Да! – ору я в ответ. Злюсь так, что дыхание перехватывает.

– Ты как? Где ты сейчас?

– В школе, где ещё? И очень хотелось бы знать…

– Так, я перезвоню! – перебивает Машка и скидывает вызов.

Я знаю, что работа у неё такая, что в любой момент может напрячь начальство, поэтому обычно в течение рабочего дня сестру можно даже не пытаться вылавливать, но всё равно упрямо перезваниваю:

– Маш, что ты вообще устроила…

– Ника, позже!

И снова сброс.

Я рычу. Позже – это когда, вечером, после работы, по дороге с которой она заедет в полицию и стуканёт на Тарасова?

Снова набираю, но Машка сразу сбрасывает. Тогда я пишу ей текстовое: «Если ты ещё хоть где-то заикнёшься про Тарасова – я прыгну с моста!» Минут через семь сообщение загорается прочитанным и тут же приходит ответ: целая строка вопросительных знаков.