Как целует хулиган

Он вообще, наверняка, просто чёрный ход пас, пока ОМОН в зале шухерил!

– Надо же, какие глубокие познания в делах ментовских! А с хрена ли он тогда тебя схватил? На биндюжника ты не тянешь, а девочек-припевочек вроде тебя они обычно не шмонают.

Она сникла.

– Наверное, потому, что я из окна вылезала. Там, возле кухни. – Обречённо вздохнула. – Ну нельзя мне в милицию, понимаешь? Тем более, из ночного клуба!

Данила окинул её обалделым взглядом.

– Только не говори, что на учёте стоишь…

– Да прям! Причём здесь учёт? Просто если папа узнает… – осеклась, помолчала.

 – И это… Тебе тоже спасибо, что заступился. Я, если честно, уже думала что всё, конец мне.

– Тогда тем более пошли! – Схватил её за руку. – Мы всё равно ничего уже не исправим, а с повинной можно и утречком, на трезвую голову прийти.

– Я не пьяная! – возмутилась она и, оступившись на первом же шаге, рухнула в его объятия. Снова задрав ногу, уставилась на пристёгнутую к стопе подошву: та была формована под высоченный каблук, и теперь, с плоской пяткой, нос оказался загнутым вверх почти под прямым углом.

 – Ну и как в этом ходить вообще?

…А Данила видел только её голое бедро с красивым рельефом напряжённых мышц, и отчаянно хотел скорее оказаться в койке. С ней. На ней. В ней. И вообще, как пойдёт.

– Клёво ногами машешь, каратистка что ли?

– А то! И я, между прочим, знаю, как кадык ломать! Папа научил. Показать?

– Опять папа. Я, кажется, всё-таки начинаю его бояться!

– И правильно делаешь! – Сделала пару шагов и снова остановилась.

 – Блин, ну невозможно так ходить! Неудобно!

И Данила, зарычав от нетерпения, просто закинул её на плечо…

– Ой, киса! – едва войдя в квартиру, тут же засюсюкала Маринка. – Кс-кс-кс… Иди сюда, киса… – Подхватила Барса на руки, зарылась лицом в пузо. – Халосая ки-и-иса…

– Вообще, это кот.

– Да? – удивилась Маринка, и бесцеремонно задрала ему хвост. – И правда, кот! Да причём такой… – захихикала, – кинг сайз! Да ты мой холосий ма-а-альчик…

Данила с удовольствием оказался бы на месте Барса, но Маринку так стремительно накрывало, кидая от плаксивой угрюмости к шальному веселью, что ещё немного, и всё что ему останется – это сидеть возле дивана и оберегать её сон.

Ну, может, тазик подставлять.

– Кофе будешь? С котлетами.– На ходу развязывая примотанную к животу олимпийку, заскочил в кухню и сунул брикет с деньгами подальше в вытяжку.

– Ничего я не буду, – пошатываясь, вошла следом Маринка.