«Откровения о…» Книга 3. Расплата

Макс вопросительно глянул на меня через открытое окно Паджеро, я кивнула ему: «сейчас». – Зойку ждёшь? Так она на Шри-Ланке. В среду только появится.

– Да, я в курсе. Тебя жду.

– Автограф хочешь?

Ольга с готовностью рассмеялась. Пани Боярская в хорошем настроении? Странно, учитывая тот мандец, который происходит с её любимым шефом.

– Само собой, Звезда. Но это успеется, да? – кивнула на свою тачку: – Поговорим?

– Хочешь фоточками из поездки похвастаться? Ну, типа, это Италия, это Польша… Да? – Я не стала упираться, нырнула на переднее пассажирское.

 – Не особо люблю такое, Оль, так что диких восторгов не обещаю.

В ответ она мило улыбнулась и, порывшись в бардачке, зажала в кулаке какую-то хреновину.

– Какие фоточки, Люд? Лучше! Подарочек у меня для тебя. Не могла не купить, ты ж мне не чужая всё-таки! У нас так много общего… Между прочим, все сувенирные лавки оббегала, чтобы посимпатичнее выбрать. – И протянула какую-то висюльку.

Тон, которым она всё это говорила напряг, было в нём что-то ядовитое, но я машинально протянула открытую ладонь, приняла штучку.

Довольно крупная, почти с куриное яйцо, стеклянная капля, подвешенная на цепочку. К цепочке прилажено колечко. Брелок для ключей, короче. Но какой-то странный. Может, из-за бетонного обломка застывшего внутри, словно муха в янтаре. И ведь реально кусок бетона – обыкновенного, серого, выщербленного.

– Очень мило. Только я не врубаюсь в суть. Это современное искусство, или какой-то символ чего-то?

– Ну, – дёрнула Боярская бровью, – можно и так сказать.

Символ окончания холодной войны, символ объединения. А ты знаешь, я ведь даже и не задумалась над этим, а ведь действительно очень символично получилось. Всё-таки хорошо, что я не взяла тебе плюшевого мишку.

– Короче, Оль, что за цирк?

– Ну какой же цирк, Люд? Это история. Обломок Берлинской стены. Сохрани обязательно, внукам показывать будешь.

– Берлинская стена? В Польше? Или в Италии? – посмотрела на неё, вкладывая во взгляд максимальную дозу сарказма.

 – А тебе не показалось, что тебя поимели, как лохушку, Оль?

Она рассмеялась, потеребила перстень.

– Ну причём здесь Италия и Польша, Люд? Берлин, сувенирная лавка на пересечении Циммерштрассе и Фридрихштрассе. Самая настоящая Германия, детка. Всё по-честному.

Я помолчала, соображая. И не дура, поняла. По груди изнутри поползла противная горечь. Главное – не облажаться.