«Откровения о…» Книга 4. Верность

Николос действительно приехал пораньше. Как ни в чём не бывало, принял душ, переоделся. Появился на пороге гостиной, где я сидела, тихонечко, словно мышка, и лихорадочно соображала, как же мне себя вести.

– Ты готова?

– Смотря к чему.

Он спокойно прошёл к фортепиано, открыл крышку.

– Надень что-нибудь эффектное. Например, то красное платье, в котором ты была на благотворительном ужине в Кёльне.

– Оно бордовое… – машинально поправила я.

– Неважно, – присев на банкетку, Ник тронул клавиши. – Надень его.

У меня для тебя сюрприз.

Сюрприз удался. Ник привёз меня в ресторан, и не абы какой, а русский! Видимо он открылся не так давно, потому что раньше я о нём даже не слышала. А не услышать было бы трудно, назывался-то он «Маруся»!

Шикарный, дорогой интерьер в стиле русского модерна – со всей этой лепниной, растительными орнаментами, витражами и перламутровыми инкрустациями. И я в своём длинном бордовом платье с открытой спиной, собирающая взгляды присутствующих…

Отозвалось. Ох, как отозвалось! Я словно очутилась в царской России начала прошлого века, где-то в среде русской интеллигенции.

И даже Николос, такой чопорный и безэмоциональный пришёлся мне как нельзя более в пару.

Наш столик располагался напротив небольшой сцены с роялем цвета слоновой кости, возле которого стояла гитара. Стояла скромно, даже слегка в сторонке, но при этом словно была гвоздём программы – так и притягивала взгляд. А может, я просто искала повод не смотреть на Ника…

Он объяснял мне, что сложности в семейных отношениях это норма, и что в нашем случае они хотя и цикличны, но поверхностны.

И что на самом-то деле нет ни единой веской причины для того, чтобы расторгнуть брак.

А я рассматривала чёрную гитару и думала: «Господи, сколько же шика в том, что она матовая! Какой изящный контраст с зеркальным глянцем рояля»

Ник, убеждал меня в том, что разногласия неизбежны в любом интернациональном браке, и это не страшно, это всего лишь разность менталитетов.

А я смотрела на гитару, и мне казалось, что её бархатная тьма пылает сумасшедшим пламенем.

И золотые искры летят в небо. И ветер в волосах. И свобода зовёт, зовёт… И в памяти всплыли вдруг строчки романса, что пела когда-то моя бабушка: «Цыганка – дочь костра и ночи, не приценяясь, жизнь сменила на любовь…» И тут же – жгучие смешливые глаза, словно заглядывающие в душу, и мимоходом брошенное мне: «Всё равно ты не будешь с ним. Забудь лучше сейчас, или наплачешься!» А я не послушалась тогда.