«Откровения о…» Книга 4. Верность

Незнакомому дядьке предложила! На чужбину отправила! Да, я сделала это от отчаяния и желания спасти, но оправдывает ли это меня в его глазах? Сможет ли он когда-нибудь понять цену этого решения? И нужно ли ковырять эту правду или достаточно того, что мы всё-таки вместе и у нас всё хорошо?

И какое же счастье, Господи, какое же счастье, что этим «дядькой» оказался именно Николос! И сколько терпения, заботы и денег он вложил в нас с Алексом, в совершенно посторонних для него людей. Да что там деньги – он жизнь свою под нас перекроил! А я с Князевым связалась, дурочка… Вот тебе и русская неблагодарность, о которой так любит философствовать Ник.

В Интуристе тоже всё было почти по-прежнему. Более современно, конечно, но в целом… Те же колонны в холле, те же зеркала во всю стену и канделябр под потолком. Правда ковровая дорожка на ступенях теперь не бордовая, а чернильно-синяя, но всё-таки она по-прежнему есть.

Ещё выезжая из Москвы, я знала, что буду заселяться именно сюда, и хотела попросить номер именно на пятом этаже.

Но теперь, после так внезапно накрывшего меня озарения по поводу роли Николоса в нашей с Алексом судьбе, мне стало стыдно от этого желания. Ну, в самом деле, если уж откровенно, чего я хочу? Попытаться поймать за хвост воспоминания о той ночи, когда пьяный Денис привёз меня сюда, намереваясь наказать? «Оттрахать, как дешёвую проститутку, заплатить и выкинуть на хер» – так он, кажется, объяснил это чуть позже, когда я развела его на откровенность в машине, после заварушки в Лёшкином подъезде?  А за что наказать-то? За своё ущемлённое самолюбие? За то, что посмела ему соврать? За то, что  я, девочка-дурочка, ровесница его дочери, между прочим, постеснялась убогости своей настоящей жизни и придумала приличных папку и мамку, квартиру в нормальном доме и институт вместо технаря? За это?! Господи, да где здравый смысл-то?  И был ли тот принц на чёрном коне, – тот, от которого моя голова шла кругом, и сердце переставало биться, – и в самом деле принцем? И кого мне теперь вспоминать, оказавшись в том самом номере, кроме как вспыльчивого любовника, который, пусть и невольно, но столкнул меня в яму, из которой потом доставал не кто иной, как Николос?

Бросьте, фрау Трайбер.

Поэтому, решительно отбросив эту идею, я доверилась случаю, и нас с Алексом заселили на третий этаж.