«Откровения о…» Книга 4. Верность

Вот и спрашивается, зачем мне погружаться в этот контраст ещё глубже? Не разумнее ли просто уехать прямо сейчас?

Но я по-прежнему сидела за замечательным семейным столом в доме, полном живого уюта и шумного счастья, и пыталась успокоиться. И, несмотря на то, что и хотела бы уехать… Не могла себя заставить.

Старшие девочки шустро подавали на стол, Ленка руководила процессом, а сама всё поглядывала на моего Алекса и грызла губу. Конечно, она признала в нём свою кровь! О чём тут говорить, сходство с Денисом было поразительное, и если бы она обратила внимание на Алекса сразу, как только мы приехали, возможно, и общение бы наше пошло в ином ключе.

Наверное, Ленка тоже понимала это, а потому казалась растерянной, словно не знала, как быть дальше. Иногда она бросала вороватый взгляд на меня, а потом за мою спину, на проход, в который вот-вот должен был войти Лёшка, и на её бледных скулах цвели  взбудораженные малиновые пятна.

В этом напряжении прошло всего каких-то минут семь, хотя показалось – вечность, когда входная дверь хлопнула так, что на ёлке в холле зазвенели игрушки, и сразу же раздался безумный ор, просто конец света какой-то:

– Сестру-у-уха, твою мать… Ёпта-а-а…

Я испуганно, как и большинство детей, обернулась к двери, но не успела ничего увидеть – меня просто сорвало с места, смяло в холодных, заснеженных ручищах, поддёрнуло вверх и закружило на месте.

И всё это под всё тот же дикий ор:

– Сеструха-а-а… Ёпта, я говорил – ещё увидимся?! А я говори-и-ил! – орал, хохотал, душил в объятиях.

Не выдержав накала страстей, заревел маленький Кирюха.

– Макс, хватит орать! – тут же прикрикнула Ленка, и меня наконец-то вернули на пол, тряхнули за плечи, заглядывая в лицо:

– Людка! Ну ты чего, сеструха, не узнала что ли?!

И я увидела красную обветренную морду, на половину неё – распахнутый в безумном счастливом хохоте рот и узнала. Узнала!

– Макс! Макс!!!

И да простят меня Ленка, Лёшка и все вместе взятые, но я повисла у него на шее, запищала от восторга:

– Макс!

– Сеструха!

– Братан!

– Сестру-у-уха!

– Пап, ты бы хоть куртку снял! – раздалось вдруг откуда-то снизу тонким, но очень деловым тоном.

 – Ты весь в снеге, тётя об тебя заболеет!

Я машинально расцепила объятия, обернулась. Это та девчушка, что гоняла пацанов, когда они пытались воровать со стола колбасу.