Потому что (не) люблю…

– Что там у вас, рассказывай! – с плохо сдерживаемым раздражением рявкнул я, наблюдая через панорамную стену, как Маринка мотает на палец прядь волос, пока Кирей киношным жестом подливает ей шампанского, а потом говорит что-то такое, от чего оба они начинают ржать, едва не съезжая под стол. – Доигралась, Саш?!

– Не ори на меня! – вскинулась она в ответ. – У меня и так нервы на пределе! Ты даже не представляешь, каково это, когда ребёнок прямо у тебя на руках теряет сознание и синеет, а ты ждёшь эту долбанную скорую и сделать ничего не можешь! – в голосе её сквознули слёзы.

Я выдохнул.

– Извини, просто я тоже волнуюсь. Как он, что врачи говорят?

– Влад спит, после капельницы температура упала до нормы. Врачи пока не знают в чём дело. Пока просто наблюдаемся.

– Ну а что за судороги-то? Отчего?

– Тоже непонятно. То ли на температуру, то ли ещё что-то, я не знаю. Завтра будем разбираться, сегодня уже ночь, тут только дежурные врачи, а им, похоже, вообще ничего не надо.

– Нет, закружился.  Сейчас договорим, кину. В какой вы больнице? Может, вас сразу в частную какую-то перевезти?

– Давай доживём до завтра, ладно? Надеюсь, утром всё будет понятнее. Погоди, кажется, Влад проснулся… Сейчас я…

Заминка, возня, хныканье, Сашкин голос: «это папа» на фоне, и наконец, заспанное:

– Пливет…

Дыхание застряло комом в горле. А по лицу наоборот – неудержимо расползлась улыбка.

– Привет, чемпион! Ты чего там, заболеть решил?

– Нет.

– Ну как нет, а мама говорит, вы в больнице?

– Да.

– Ну давай тогда так – ты же у нас мужик, да? Ну вот, а настоящие мужики всегда крепкие. Поэтому ты сейчас быстренько выздоравливаешь, и я дарю тебе большую такую, классную тачку, в которой ты сможешь ездить по-настоящему. Идёт?

– Да-а-а… – восторженно выдохнул он, и у меня предательски защипало глаза. Сдерживаясь, прижал к переносице кулак.

Владлен получил свою «настоящую тачку» в четыре года, на день рождения, я и до сих пор помнил его радость: затаённое от восторга дыхание, старательно высунутый язык, когда пытался вписаться в поворот за угол дома, отказы идти есть, купаться, спать, смотреть мульты… Дали бы ему волю, он бы жить в этой машинке остался!

Эта боль, наверное, никогда не пройдёт. И каждый новый этап взросления Владислава снова и снова будет резать меня по живому.