Между

– По какому закону?! Их наследую я и мои дочери, пока они не вступили в брак. А после – их мужья!

– Мужья? Это просто. Эй, парни, возьмите этих в жены. Прямо сейчас, здесь же!

– Мама!

– Нееет!

– А эту к-королеву – высечь. Чтобы знала свое место!

Свист бича. До крови закушенная губа. Кровавые брызги во все стороны.

«Андрасте, богиня моя, ты довольна? Ты этого хоте…»

Свист. Ожог удара. Ни стона. Только на грани сознания – всхлипывают девочки, уже не способные кричать.

«Ты получила нашу кровь? Ты обещала… дай!»

Кровавые круги перед глазами.

«Дай!»

Чернота.

Падение… вниз, вниз… где нет боли.

– Проклятье! Куда исчезли эти ведьмы?!

* * *

Она может идти. Шаг, другой. Чернота отступает, становятся видны древние плиты, покрытые извивами резьбы.

Древний курган.

Бред? Явь? Уже неважно. Девочки рядом. Они мертвы? Мы в мире мертвых?

Какое это имеет значение… лишь бы Андрасте сдержала слово.

Мрак светлеет, свет сгущается, и – Боудикка смотрится, как в зеркало.

Перед ней – она сама? Золотые косы, золотой торквес, гневное лицо.

– Андрасте?

– Иди к нему. Он ждет.

И даже не спросишь, кто. Неважно. Тот, кто сдержит слово, данное богиней. Кем бы он ни был.

Облик Андрасте меркнет, и за ним становится виден круглый зал кургана. Ни факелов, ни светильников – лишь синий свет от глыб сланца. И еще – от синих узоров, которыми покрыто тело нагого мужчины, стоящего там.

– Зачем ты пришла, женщина? Этот путь для мужей.

– Этот путь для тех, кто сражается против римлян!

– Ты будешь биться? – Марх чуть щурится.

– Я поведу войска! – вскидывает голову Боудикка. – Войска, которые уничтожат чужеземцев!

Мы растопчем их! Мы освободим наш край от их позолоченного ярма!

Марх хищно улыбается, вытягивает руки:

– Иди сюда… – голос звучит против воли хрипло, но это не любовь, а чувство несравнимо более сильное: взаимная ненависть.

Боудикка вкладывает руки в его ладони. Огнь охватывает тело королевы – словно в миг высшего любовного наслаждения.

Потребуй сейчас этот синетелый, чтобы она отдалась ему, – она сделает это с радостью, но… но им обоим нужно большее. Утоление не любви, но мести.

Ненависть – это тоже страсть. И она роднит сильнее.

Глаза обоих горят от вожделения. Но не на брачном ложе быть ему утоленным – на полях сражений. Не стонам любви – стонам смерти раздаваться. Экстазом убийства изогнуться Прайдену, словно женщине под мужем.