Между

– У тебя будет войско, моя королева!

Кромка битвы: Марх

Ждал и жаждал я дня победы, и явилась Победа ко мне.

Бей и жги! Режь и рви!

Жница живых, собери свой урожай.

Жрица смерти, смети римлян как солому.

В огне корчатся священные рощи наши – так пусть крики римлян будут громче треска вековечных дубов.

Кровавые пятна расплываются на белых одеждах друидов – так пусть реки наши потекут кровью врагов.

В крови ты пришла ко мне – так возьми жизнь римлянина за каждую каплю твоей крови.

Стань смертью, Боудикка.

* * *

Словно чудища преисподней, они выходили из курганов – воины, оплетенные синими узорами.

Словно ожившие мертвецы, стряхивали они землю, запутавшуюся в их космах.

Словно из котла, куда кидают трупы воинов, чтобы заставить их биться вновь, шли они – забывшие человеческую речь.

Бессмертным смертникам не нужны слова.

Она шла первой.

Красная среди синетелых. Окровавленная среди неживых.

Ни торквеса, ни плаща с золотой брошью.

И ярче любого золота сверкал водопад ее отчаянно-рыжих волос.

Завидев их, недобитые племена востока собирались в битву. Так же молча. Икены, катувеллауны, кто там еще…

Молча приближались к Камулодунуму.

…говорят, на морском берегу находили стволы деревьев, похожие на отрубленные руки и ноги.

…говорят, алое пятно появилось в море и не исчезало, хоть волны и ярились.

…говорят, в театре гуляет эхо криков.

…говорят, в храме Клавдия слышны стоны.

…говорят.

Уже говорить можно, что угодно. Город уже осажден. Уже не вывести женщин и детей.

Уже вернулись гонцы, посланные к прокуратору. Вернулись с подмогой, а как же! Двести легионеров. Двести – против тысяч.

Уже никто из живых не поможет против этих, восставших из могил.

Никто из живых.

Но ведь он здесь – тот, кто при жизни был человеком, но умерев, стал богом. Ему, Клавдию, божественному Цезарю, возведен храм.

И он защитит Камулодунум!

…потому что больше этому городу не поможет никто.

Она выехала вперед на колеснице и – заорала, раздирая в кровь углы рта.

Волна ярости обрушилась на беззащитный город.

Ни меч, ни доспех не помогал – бритты задавливали числом.

Водоворот человеческих тел поглощал новые жертвы.

Здесь не бились – здесь затаптывали. Здесь не сражались – здесь рвали зубами. Здесь не нападали – здесь перегрызали горло и пили горячую кровь.

И только храм Клавдия еще держался.