Между

Для этого ему теперь не надо поднимать яростную волну круитни.

Но этого ему было мало.

Сегодня он требовал крови. Требовал отдать ему жизнь.

Жизнь одного-единственного.

Марх повелительным жестом вытянул правую руку. Старейшина… старейшины? старейшины по всей Альбе? – вложил… вложили? ему в десницу древний кремневый нож.

Владыка Курганов ударил – ударил в пустоту, в пламя, в горящие штандарты. Ударил, забирая жизнь своего пленника.

…по ту сторону Стены, в Эбораке, Август Септимий Север дернулся в последней судороге – и затих.

Август был убит.

С ножа Марха капала кровь.

Рассвет был хмурым, как с похмелья.

Марх сидел у потухшего костра, безразлично вороша угли. Синие узоры на его теле казались давным-давно нарисованными вайдой и стертыми почти совсем.

Ирб подошел, молча посмотрел на друга: дескать, говори, если хочешь, я слушаю.

Марх обломил кусок почерневшего дерева.

– Оказывается, победа – это сначала много крови, а потом большая усталость.

Большая победа – очень много крови и очень большая усталость. Ну а великая… – он развел руками.

– Но ты победил.

Он покачал головой:

– Победила Британия, а не я.

Ирб предпочел не спорить, спросил:

– И что теперь? поведешь Альбу добивать римлян?

– Нет. Это можешь сделать ты… или любой из вождей. Или просто подождать полвека – римляне удерут сами. До последнего толстого управляющего виллой… хотя нет, толстый управляющий сбежит раньше.

Последним уйдет легионер, которому я охотно пожал бы руку, не будь он моим врагом…

Ирб присел рядом, извлек откуда-то мех с медом.

Марх чуть улыбнулся:

– Ты не приходишь с пустыми руками.

Круитни улыбнулся в ответ:

– Тебе нужно не так уж многое. Выучить нетрудно.

Когда Марх вернул ему изрядно полегчавший бурдюк, Ирб спросил:

– А что собираешься делать ты? Добивать римлян ты оставил нам, но мне слабо верится, что ты намерен просто отдыхать.

– Ты вроде неплохо знал мою мать…

– А при чем здесь это?

– Тогда тебе должно быть известно, что она сделала меня королем, чтобы я вернул в Аннуин похищенное священное стадо.

Помолчав, Марх добавил с усмешкой:

– У меня наконец-то выдалось свободное время. Впервые за три века, а?

Он беззвучно рассмеялся, запрокидывая голову. Привычка, века назад перенятая у Арауна.