Между

Яростный Ясень

Кромка миров: Араун

Марх? Неужели ты?

Ты вспомнил о долге, ради которого тебя и призвали в мир людей?

И трех веков не прошло!

Конечно, ты человеческий король – и войны в твоем мире тебе важнее. В чем-то они были действительно важными, пожалуй.

Да, Марх, я злюсь. Злюсь сейчас – хотя именно сейчас причины для гнева нет.

Сейчас, когда ты наконец вспомнил о своем долге, я злюсь, что ты почти три века не думал о нем.

Ты наконец готов выйти в бой за священное стадо.

Это, пожалуй, смешно: теперь не готов я.

Я слишком долго ждал этой битвы. Изождался. Изверился.

Марх, потерпи чуть-чуть.

* * *

…а в Прайден пришла весна.

Ей было совершенно безразлично, как идут войны бриттов с римлянами, кто взял верх, кто потерпел поражение. Весна наступала по всем мирам, по всем народам – и это было то наступление, которое не приводит ни к чьему поражению.

И жертвы наступления весны были горделивее победителей.

Но гордецы падали, сраженные весною, падали в молодую траву, сплетаясь в объятиях с красавицами, каждая из которых была сейчас – Весной.

Торжествующей в своей слабости.

Бельтан. Костры сияли ярче звезд, и стиралась граница меж миром людей и Аннуином, и везде вились хороводы, сплетаясь и переплетая миры, как нити в орнаменте.

Смех, музыка, огни, пляски…

…Марх зашел по пояс в студеную еще реку; он старательно отмывал свое тело, словно пытаясь смыть синие боевые узоры – им нет места сейчас.

Сыну Рианнон был не один век от роду, но этот Бельтан стал для него первым: в море праздников нет, а королем людей Марху было не до веселья.

Зато сейчас… войны с римлянами казались Коню дурным сном, война с Гвидионом будет чуть позже, а сейчас – Бельтан, и встреча с красавицей, еще неизвестной, но уже желанной, той единственной, кого он будет любить долго-долго, аж до самого утра!

И надо освободиться от боевых узоров.

А весенняя вода поможет.

– Ты фыркаешь прямо как конь, – рассмеялась она.

Пару раз ударила по воде, брызгая на него.

– Я и есть конь, – улыбнулся Марх, оборачиваясь к насмешнице.

Это была дева-сидхи, светящаяся как лунный луч и такая же прекрасная.

– Пойдем? – она протянула к нему руки.

Сын Рианнон кивнул. Раз эта чаровница не боится его, значит, он смыл с себя века человеческих войн.