Личное дело опера Иванова

– Хорошо, Нина Тимофеевна, я понял. Прошу прощения за инцидент, будем принимать меры. – Андрей глянул на часы, обречённо вздохнул. – И на сегодня вы можете быть свободны.

– Меры! – фыркнула она. – Какие уж тут меры могут быть, кроме хорошего ремня? Вот вы её жалеете, а она на глазах в чудовище превращается! И Тёмку за собой тянет! Ведь пока у неё учёба с продлёнкой были – и у нас с Тёмой всё хорошо было, дружно, мирно. Но как только каникулы начались – так всё! Просто беда! – Нависла над Маринкой: – Бессовестная! А ещё дочка милиционера называется! Только отца позоришь! – Выходя из квартиры, обернулась: – При всём моём уважении, Андрей Иванович, но про вашу Марину у нас в диспансере уже байки ходят, имейте в виду! А я ведь не к ней, а к Тёмке в няньки нанималась! Ну и зачем мне тогда эта… это недоразумение в довесок? Вот уйду от вас и всё, во всём районе ведь замену мне не найдёте.

Не больше дураков, так и знайте! Тем более с моим-то стажем!

Она ушла, и в кухне повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене и увлечённым Тёмкиным бормотанием:

– Не-е-енавижу тебя! Ка-а-арова!

И это действительно было уже слишком.

Андрей повернулся к дочери, глянул строго… И она, закатив глаза, тут же вышла из кухни. Он посидел ещё немного и пошёл следом.

Марина стояла в углу возле туалета – лицом к стене, руки за спиной, – однако покорности в этом не было даже близко. Она просто сделала одолжение.

За пять лет привыкла к этому углу, как к родному, даже позу изобрела фирменную – упершись лбом в стену, заплетя ногу за ногу, и покачиваясь, так это, вальяжно, из стороны в сторону. Иногда даже напевая что-то под нос.

Минут через сорок позвал её в комнату. Она медленно, опустив голову так низко, что лицо скрылось за пшеничными локонами, вошла.

– Ну? Что скажешь, Марин?

Молчание.

Андрей вздохнул. Уж каких только дознаний не приходилось ему проводить, каких только нарушителей не раскручивал на чистосердечные, но с Маринкой бесполезно.

Эта если упрётся, то всё. Глухарь.

– Ну ладно, а сбежала-то зачем? Да ещё и Тёмку за собой потащила.

– Я не сбежала.

– Тогда что это было?

В ответ молчание.

– А обзываться зачем?

– А потому что она жирная корова, и я её ненавижу! – дерзко вскинула Маринка голову.

– А ну-ка… – строго тряхнул Андрей пальцем.