Личное дело опера Иванова

Погуляю с тобой разочек! – взяла его за руку, но возле двери остановилась: – Ну? А кто за тебя до свидания дяде Олегу говорить будет?

Тёмка, естественно, не отреагировал, но в этот момент дверь кабинета распахнулась и на пороге, едва не столкнувшись с детьми, появился Маруновский. Застыл, с ошарашенным испугом глядя на Тёмку.

– Здрасти, товарищ майор. Может, вы всё-таки дадите нам пройти? – спустя почти полминуты деловым тоном вывела его из ступора Маринка.

Харламов сдавленно захрюкал, а Маруновский шуганулся в сторону и наступил на стоящую у стены швабру.

Она треснула его по плечу, и с висящей на её древке тряпки взвилось белое облако засохшей побелки. Маруновский выругался, снова сделал неловкое движение, задев ногой пустое ведро и тут же, дёрнувшись, пихнул стол Андрея, с которого с грохотом полетели шаткие башни папок и бумаг.

– Чёрте что развели тут! Детский сад, а не Отделение! – взревел Маруновский. – Иванов, почему личные дела в рабочее время решаешь?

Андрей молчал, крепясь, чтобы не съездить гаду по морде.

Всё-таки и времени прошло прилично, и давно уже всё для себя решил, а стоило только коснуться этой темы – и всё как с нуля.

– Андрюха, спокойно… – с одного взгляда понял его состояние Харламов. – Ты при исполнении. Дыши. Лучше после работы его, шкуру позорную, залови, – и так глянул на Маруновского, что тот попятился.

– К Разумову тебя, Иванов! Срочно! – выкрикнул и поспешил сбежать, так и забыв обтряхнуть перепачканную побелкой форму.

Харламов вернул упавшую швабру с тряпкой на место, забубнил, заполняя повисшую неловкую паузу:

– Говорили две недели, но уже скоро месяц, а у них конь не валялся… Грязищу по всему отделению растянули и успокоились… – Поднял рухнувшие со стола папки.

 – Кстати, ты слыхал, поговаривают, что ремонт могут заморозить. Денег, вроде, не хватило. Чем они там считали? – И вдруг присел на край стола, задумчиво усмехнувшись, мотнул головой: – Н-да-а-а… Нет, ты видал? Ну это? – поводил рукой перед лицом и кивнул на дверь, вслед сбежавшему Маруновскому.  – И чем дальше, тем сильнее. А лет, эдак, через пяток и вовсе…

– Олеж, заткнись, ладно? – прорычал Андрей.

– Ладно, ладно, – вскинул он ладони к груди. – Ты же знаешь, я могила. Но, блин, так хочется морду ему набить… Не представляю, как ты держишься.

– А мне не положено, – строго поджав губы, одёрнул Андрей китель. – У меня один выговор с занесением по этому поводу уже есть, хватит. Слушай, у меня к тебе просьба на миллион.