Правда о любви

Даже когда его моделями были несравненные красавицы (взять хотя бы близнецов!), он ни разу не задался вопросом, каковы на вкус их губы.

Он твердил себе, что чувственное притяжение поблекнет, превратится в отстраненное любопытство, как только он лучше узнает Жаклин. Но чем больше времени он проводил в ее обществе, тем неодолимее становилось это притяжение.

Расстегнув тяжелые запоры, он раскрыл футляр на полу и нагнулся, чтобы рассмотреть карандаши, цветные и угольные, аккуратно разложенные внутри. И вновь попытался сосредоточиться на искусстве, на обычных действиях, призванных вернуть прежнюю энергию, направить раздражение в практическое русло, но и на этот раз не преуспел…

Выбрав два карандаша, Джерард закрыл футляр и подошел к столу, на котором лежали аккуратно сложенные альбомы для эскизов и девственно-белая, чуть шершавая бумага для набросков.

Это зрелище пробудило в нем обычное волнение, желание с головой окунуться в новую работу.

Отложив карандаши, он вздохнул и зажмурился. И живо представил ее глаза: лесной мох, золото, янтарь и бронза… такими они были в тот момент на берегу. Вспомнил, что ощущал при этом. Как менялись эти ощущения. Понял, что дело не в его реакции на нее, не в самом чувственном притяжении. Не это мешало ему сосредоточиться. Главное – ее реакция на него… и то, что он при этом испытывал.

Джерард открыл глаза и, моргнув, мрачно нахмурился. Странно… он не мог припомнить, когда бы еще был поражен, потрясен, заворожен и увлечен реакцией женщины на него. Всякий раз, когда ее пальцы дрожали в его ладони, он хотел схватить, сжать… не только их, но и ее всю… а когда ее прелестные глаза загорались, его обуревал порыв коснуться ее, ласкать… и видеть, как они удивленно и широко раскрываются…

Джерард тихо выругался. Всякий раз, думая о ней, он испытывал жгучее желание.

За дверью раздался стук… легкий… нерешительный. Первой мыслью Джерарда было: «Это не Жаклин». Он раздраженно провел рукой по волосам.

– Войдите.

Может, это и к лучшему. По крайней мере он отвлечется от назойливых мыслей.

Дверь распахнулась, на пороге стояла Миллисент. Увидев его, она улыбнулась, шагнула вперед и огляделась. Но похоже, сделала это только из вежливости, считая, что обязана проявить интерес.