Правда о любви

Его глаза, казавшиеся сейчас совсем черными, вонзились в нее, как два кинжала.

– Вы знаете, почему ваш отец хотел, чтобы я, именно я нарисовал ваш портрет?

– Да, – буркнула она, вскинув подбородок.

– Как вы узнали?

Потому что она и Миллисент затеяли весь этот план, и Миллисент удалось уговорить отца обратиться к Джерарду Деббингтону.

Но она скорее умрет, чем признается. По крайней мере пока не узнает, почему он так зол.

– Он не говорил мне… но когда я узнала о вашей репутации, его… намерения было нетрудно угадать.

– Нетрудно? Только вам? Или другим, интересующимся тайной гибели вашей матери?

Знакомые клещи медленно сжали грудь, она постаралась не обращать на них внимания.

– Полагаю, и другим тоже, хотя я не слишком об этом задумывалась.

– А вот они, несомненно, подумали.

Вполне вероятно… но он так злобно шипел, что она побоялась отвечать.

После долгого, мрачного молчания он резко бросил:

– Давайте снимем перчатки.

Девушка удивленно подняла брови.

– Будем говорить прямо, – пояснил он.

 – По неясной мне причине люди подозревают, что вы каким-то образом стоите за смертью леди Трегоннинг, то есть за ее падением с этой террасы.

Он круто развернулся и принялся бродить между клумб.

– Ваш отец, будучи одним из тех, кто считает, будто портретисты обладают способностью видеть истину за красивыми фасадами, заказал мне ваш портрет, свято убежденный, что я сумею разглядеть и показать всему миру вашу вину или невиновность.

Едва сдерживаемый гнев… нет, ярость пропитывала каждое решительное, размашистое движение, звенела в голосе, в холодных, коротких словах.

Повернувшись, он направился обратно и остановился перед ней.

– Я прав?

Жаклин бесстрашно посмотрела ему в глаза, перед тем как кивнуть:

– Абсолютно.

На какое-то мгновение ей показалось, что он сейчас взорвется. Но Джерард отскочил как ошпаренный и воздел глаза к небу, словно взывая к богам, чьи сады их окружали.

– Во имя неба, почему? – завопил он, пронзив ее яростным взглядом.

 – И почему отец вас заподозрил? Как он мог вас заподозрить? Вы не имеете со всем этим ничего общего.

Жаклин ошеломленно уставилась на него, в полной уверенности, что земля под ногами покачнулась. Пришлось зажмуриться, но, когда она открыла глаза, выражение убежденности на его залитом лунным серебром лице нисколько не изменилось. Жаклин медленно выдохнула: обруч, сжимавший легкие, чуть ее отпустил.

– Откуда вы знаете?

Он знал. Совершенно точно.