Правда о любви

– Значит, пока вы были в глубоком трауре и не выходили из дома, вас судили, признали виновной и затем простили, с тем чтобы замять инцидент.

– Именно! – Немного подумав, она поправилась: – Нет, не совсем. Соседи знали меня всю жизнь. Они не хотят верить, что я виновна. Но боятся, что так и есть. Поэтому и решили вообще избегать этого вопроса. Не хотят узнать, кто убил маму. Боятся, что преступницей окажусь я. Поэтому и объявили ее гибель несчастным случаем и полны решимости забыть обо всем.

– Но вы этого не хотите.

– Не хочу! – воскликнула она, сама не понимая, почему чувствует, что имеет право быть с ним полностью честной и откровенной. – Гибель мамы не была несчастным случаем. Но пока не смогу убедить их, что это не я толкнула ее вниз, они не станут искать настоящего убийцу.

Она встретилась с ним глазами. И увидела, что он все понимает. Поэтому и продолжала, не отводя взгляда:

– Джордан и Элинор сдались, но мы с Миллисент продолжали думать. Искать способы разубедить людей в моей виновности.

Вот и вспомнили о портрете. Если он будет достаточно хорош, чтобы ясно показать мою невиновность… это единственный способ открыть людям глаза.

– Так, значит, портрет – это ваша идея, – заключил он.

Жаклин покачала головой:

– Наша. У Миллисент ушло несколько месяцев на то, чтобы убедить отца в необходимости получить мой портрет. Она сумела доказать ему, что это своеобразный выход из положения: если он увидит, что я виновна, просто уничтожит его или скроет от посторонних глаз.

Даже если портрет найдут, это еще не доказательство. Во всяком случае, не такое, чтобы обвинить кого-то в преступлении. Для него это единственная возможность положить конец своим страданиям. Он любит меня, но маму любил больше и терзается мыслями о том, что я могла ее убить, – хрипло пояснила она, но тут же откашлялась. – Через своих приятелей в городе Миллисент услышала о выставке в Королевской академии искусств и ваших портретах: словно сам Господь ее надоумил. Она назвала ваше имя папе. Ну… остальное вам известно.

Джерард наконец отвел глаза и стал рассматривать стройные ряды олив. Камни фонтана, на которые он опирался, холодили спину, и это помогало ему собраться с мыслями, заново составить мнение о том, что происходит в Хеллбор-Холле.

Все гораздо сложнее, чем он воображал, соглашаясь писать портрет дочери лорда Трегоннинга.

Джерард не сомневался, что все сказанное Жаклин – правда. Он был искренне убежден, что она не умеет лгать.