Сколько стоит любовь?

Он ощутил порыв желания необычайно сильного, мощного, рожденного похотью, подогретого ее красотой, окрашенного первобытной потребностью владеть и властвовать, брать и покорять, подстегнутого ее холодным презрением: смесь глубинных страстей, которые она без особых усилий разожгла и стремилась выпустить на свободу.

Он отпустил собственную внутреннюю узду, обнял Прис и притянул к себе, чтобы победить и завладеть. Встретить ее вызов с открытым забралом и восторжествовать.

Поставить ее на место.

Он покорился порыву и поцеловал ее.

Поцеловал страстно, играя губами и языком. Прис не почувствовала угрозы. Сейчас она вполне могла держать себя в руках.

Прижав ее к дереву, он раскрыл языком ее губы, проник в рот и предъявил свои права.

Шокированная Прис попыталась отстраниться. Руки, превратившиеся в стальное кольцо, прижимали ее к дереву. Его тело высилось перед ней непреодолимым барьером. Ей с ним не совладать. Этот чужак захватил ее в плен.

Ее тело отвечало против ее воли.

Вместо того чтобы сопротивляться, она таяла. Все ее мышцы превратились в желе. Вцепившись в его плечи, она впилась пальцами в массивные мускулы и изо всех сил старалась держаться, сохранять здравый рассудок… но он не позволил ей даже этого. Чуть склонив голову набок, он безжалостно врывался в ее рот.

Какая-то часть сознания продолжала бороться, но тщетно.

Она пробовала держаться, не поддаваться соблазну, но он безжалостно подрывал линию обороны и тянул за собой.

Его губы требовали, приказывали, вынуждали ее отступать, сдаваться.

Она была абсолютно беспомощна в его руках и не могла отступить. Избавиться от наваждения, которое сама навлекла на себя.

В нем пылал неугасимый огонь, обжигавший ее. И она заметила очевидное доказательство его желания, так дерзко прижатое к ее животу. И все же за всем, что он делал, просматривалось холодное безразличие, некая отстраненность, жесткий контроль, которые она, несмотря на все усилия и тайные надежды, не смогла поколебать.

Он диктовал свои условия, преподав ей хороший урок.

Словно почувствовав ее озарение, он чуть пошевелился. Одна рука поднялась выше по спине, продолжая сжимать ее, другая – медленно сползла вниз, на бедра… еще ниже…

Даже сквозь бархат амазонки она ощущала чувственность его прикосновения. Откровенное обладание.

И вместо того чтобы отозваться презрительной яростью, ее предательское тело и еще более предательский разум покорились.