Анна и французский поцелуй

И что он сам в этом семестре посещает курс в художественной студии. Вслух спрашиваю, не художник ли он.

Сент-Клэр пожимает плечами.

– Не совсем. Но хотел бы им быть. Мама не передала мне этот талант, только чувство восхищения. Джош рисует намного лучше меня. Как и Рашми, если уж на то пошло.

– Вы с ней очень близки? С твоей мамой?

– Я ее очень люблю, – он признается в этом как ни в чем не бывало, без намека на юношеский стыд или стеснение.

Мы стоим перед двойными дверями собора и смотрим вверх, все выше и выше.

Я представляю, как моя мама вводит данные, опираясь на снимки черепах, в наш домашний компьютер; ее привычное вечернее занятие. Вот только в Атланте еще не вечер. Возможно, прямо сейчас она покупает продукты. Или гуляет по берегу реки Чаттахучи. Или смотрит «Империя наносит ответный удар» с Шоном. Я понятия не имею, чем она сейчас занята, и это меня беспокоит.

Наконец Сент-Клэр нарушает затянувшуюся тишину.

– Пойдем. Нам еще есть, что посмотреть.

Чем дальше мы продвигаемся, тем больше людей становится на улицах Парижа.

Сент-Клэр рассказывает о своей маме, как она готовит оладьи с шоколадной крошкой на обед и запеканку с тунцом на завтрак. Как она раскрасила каждую комнату своей квартиры в разные цвета радуги. Как она коллекционирует опечатки в своем имени в письмах спама. Но он даже не упоминает о своем отце.

Мы минуем еще одно громадное сооружение, напоминающее руины средневекового замка.

– Боже, тут же повсюду история, – восхищенно оглядываюсь я.

 – Что это за место? Мы можем войти?

– Музей, и, конечно, можем. Но не сегодня. Думаю, он уже закрыт, – добавляет он.

– Ах. Да, разумеется.

Стараюсь не показывать свое разочарование.

Сент-Клэр усмехается.

– Это только первая учебная неделя. У нас есть все время мира, чтобы посетить твой музей.

У нас. Почему-то все мое нутро сжимается. Сент-Клэр и я. Я и Сент-Клэр.

Вскоре мы входим в район, еще более наполненный туристами, чем наш округ, битком набитый шумными ресторанами, магазинчиками и отелями.

Повсюду раздаются голоса уличных торговцев, кричащих по-английски:

– Кус-кус! Вы любите кус-кус?

И дороги здесь такие узкие, что машинам по ним не проехать. Мы идем посреди улицы, проталкиваясь сквозь толпу. Все это напоминает карнавал.

– Где мы? – хотелось бы мне не задавать так много вопросов.

– Между рю Сен-Мишель и Сен-Жак.

Я стреляю в него взглядом.

– «Рю» значит «улица». И мы все еще в латинском квартале.