Анна и французский поцелуй

– Правда? Но мы шли целых…

– Десять? Пятнадцать минут? – поддразнивает меня он.

Очевидно, что лондонцы или парижане, или кем бы он себя ни считал, не привыкли к славе владельцев авто. Я скучаю по своей машине, несмотря на проблемы с мотором. И отсутствие кондиционера. И сломанный динамик. Я рассказываю Сент-Клэру об этом, а в ответ удостаиваюсь снисходительной улыбки.

– Будь она у тебя здесь, все равно бы не принесла никакой пользы. Во Франции запрещено водить автомобиль, если тебе нет восемнадцати.

– Тогда ты бы смог нас возить, – тут же ответила я.

– Нет, не смог бы.

– Ты сказал, что у тебя был день рождения! Так и знала, что врешь, никто бы…

– Дело не в этом, – смеется Сент-Клэр. – Я не умею водить.

– Серьезно? – у меня не получается сдержать злобную ухмылку, расползающуюся по лицу. – Хочешь сказать, я умею делать что-то, чего не умеешь ты?

Он улыбается в ответ.

– Шокирующе, правда? Но у меня никогда не возникало потребности. Мне вполне достаточно общественного транспорта и здесь, и в Сан-Франциско, и в Лондоне.

– Вполне достаточно.

– Замолчи, – он снова смеется. – Кстати, знаешь, почему это место называют Латинским кварталом?

Я вопросительно приподнимаю бровь.

– Несколько веков назад студенты Сорбонны – это там, – показывает он рукой. – Один из старейших университетов мира. В общем, студенты Сорбонны учились и говорили друг с другом исключительно на латыни. И название прижилось.

На мгновение повисает тишина.

– Так и было? Это вся история?

– Да.

Боже, ты права. Это полная ахинея.

Я обхожу еще одного надоедливого уличного торговца.

– Ахинея?

– Ерунда. Хрень. Дерьмо.

Ахинея. О, небеса, это мило.

Мы заворачиваем за угол и – вот она – река Сена. Огни города покачиваются в ряби на поверхности воды. Я втягиваю носом воздух. Он великолепен. Вдоль берега прогуливаются парочки, а книготорговцы выставляют грязные картонные коробки с книгами в мягких обложках и старыми выпусками популярных журналов.

Мужчина с рыжей бородой бренчит на гитаре и напевает грустную песню. Мы слушаем его пару минут, и Сент-Клэр бросает несколько евро в футляр для гитары.

А потом, когда мы снова оборачиваемся к реке, я вижу его.

Нотр-Дам.

Разумеется, я узнаю его по фотографиям. Но если Сент-Этьен – это большой собор, он ничто, НИЧТО по сравнению с Нотр-дамом. Сооружение напоминает огромный корабль, плывущий вниз по течению. Массивный. Громадный. Величественный.