Клетка

Захотелось даже искупаться, но Шейла не рискнула – просто сняла обувь и погрузила пальцы в мелкий прибрежный песок.

Брэду здесь наверняка нравилось. Он любил плавать. Вода – его стихия. В детстве не раз удирал, стремясь к морю, подальше от мегаполиса, высоток и скоростных жил шоссе. Вылавливали, возвращали с руганью и записями к психотерапевту. Отец кричал, обвинял мать, что это ее порода, как будто она в ответе за то, в какой семье родилась. Мать предпочитала отмолчаться.

Шейлу отец любил больше, чем сына.

Девушка это знала наверняка. Она походила на его бабушку – кажется, та была родом из России. Это модно сейчас – русские корни. Но отец любил бабушку не потому, что модно. Просто любил.

Шейла села на песок. Принялась задумчиво просеивать песчинки между пальцами. Погружалась руками в глубину, зачерпывала полную горсть, следила, как та высыпается тонкой струйкой, невозвратимой, как время.

Мысли текли так же. Ни о чем. Знать бы, за что зацепиться, хоть какую-то подсказку. Копы завели дело о пропаже Брэда.

Но понятно, что оно – висяк. Подумаешь, подросток сбежал – трупа же нет. По статистике, по всему миру каждый день убегает из дома несколько сотен парней и девушек: кто-то от тяжелой жизни, кто-то в поисках перемен и себя, кто-то ради прикола. Шейла чувствовала, что все это не про Брэда. Только для этого надо его очень хорошо знать. На поверхности же – натянутые отношения с отцом, сложный характер и факт общения с душеведом.

Подул ветер. Шейла прикрыла глаза, сама не зная, от чего слезы: от попавшего песка или воспоминаний о брате, о собственном бессилии.

Когда проморгалась, рядом с ногой заметила клочок бумаги – обрывок тетрадного листа или блокнота. С краю виднелась уцелевшая часть рисунка, в которой можно было угадать обнаженное плечо… Впрочем, на таком клочке может показаться все что угодно.

Брэд любил рисовать…

Держа обрывок в одной руке, другой она достала телефон, открыла папку, в которой сохраняла рисунки. И похолодела. Самый последний из отправленных… Еще подумала в тот момент, что брату, должно быть, очень одиноко, раз ему в голову приходит такое.

Увеличив фото и передвинув на экране так, чтобы осталась именно та часть, сравнила с картинкой на обрывке листа…

В голове зашумело. Сердце сбилось с размеренного ритма. Один в один! Но как клочок мог сохраниться так хорошо?

Линии не размыты, бумага едва смята. Такого просто не может быть. Если, конечно, рисунок не порвали буквально сегодня.