Замок Альбедо

Потом он отнял ее от себя, вновь целовал в губы, она уже сидела на нем, ритмично двигая бедрами, он оставлял на ее плечах и спине малиновые следы от объятий, которые позже превратятся в синяки – потому что на ее коже легко остаются синяки – даже под черным геометрическим узором татуировок… Он вдруг тихо вскрикнул, от неожиданности, через короткое мычание. Он уже хрипло хватал ртом воздух, она едва успела отстраниться, продолжая держать его за плечи.

– Прости, – выдавил он.

Он вновь потянулся к внутренней поверхности ее бедра, но она остановила его, отводя руку, целуя в потный висок.

– Все хорошо.

– Я не хотел.

Они только начали… Он позабыл обо всем, он потерял контроль. С ней он терял контроль – но больше не боялся этого свободного падения, все было иначе. Он доверял – и тело, и мысли – и знал, что она доверяет. Это даже не касалось секса, пусть и секс с любимым человеком – привилегия до этого не доступная – стал одним из приятных открытий.

Он во многих вещах будто заново родился… И каково это – кончать не вовремя – оказывается, тоже пришлось узнать.

Досада, недоумение и что-то от стыда – потому что отрезвление наступает сразу.

Александра легла рядом, обвивая его руками за пояс, Ричард обнял ее, касаясь губами лба с влажными, прилипшими прядями челки. Он закрыл глаза, усталость вернулась, боль в боку пульсировала яркими толчками.

Обезболивающее было где-то в кармане куртки, брошенной на пол в прихожей.

Он понял, что полулежа на подушках, он не может даже пошевелиться, пусть и теперь ему точно надо было идти в душ.

Ричард засопел, размежил веки – но лишь чтобы лечь удобнее, ощущая рядом прохладное тело, вдыхая аромат сладких духов и шампуня, смешанный с запахами машины, аэропорта, самолета, такси, соленого пота.

Она никогда не говорила ему, что любит его… Это была странная мысль – несвойственная ему, уж слишком сентиментальная – пусть и нейтрально окрашенная, скорее из категории нерешенных вопросов. Даже он говорил – искренне, не в виде громкого признания или так, как обычно говорят на прощание или небрежно – но как аргумент, как тезис в диалоге.

Кажется, его, и правда, развезло от всех этих последних событий, ранения и перелетов. Какая, к черту, разница, говорила или нет – если он и так знает, что она его любит.

Ричард уснул практически сразу, Александра еще какое-то время лежала рядом, глядя на блики света, перемещающиеся по бежевой стене напротив кровати.