Кристина против Миллиардера

– Я здесь, Артем Дмитриевич! – она появилась со стороны кухни. Снова в переднике.

– Что я вчера вам велел?!

– Завтрак подать к восьми. Сейчас только семь сорок. Но я уже все приготовила, и вот-вот накрою на стол. Кофе сварила, бекон поджарила. Сэндвичи, каша – все в наличии на ваш выбор, ведь вкусов ваших еще не знаю.

“Ты уволена!” – мысленно произнес я.

В то же время в нос ударил запах крепкого свежесваренного кофе.

– Подай завтрак на веранду, – сказал вслух, сам себе поражаясь.

Кристина моих мысленных мытарств не знала, потому и переживать ей было не из-за чего. Стоя напротив, она лучезарно улыбнулась, и я приметил маленькую задорную ямочку на ее левой щеке.

– Сейчас все сделаю, Артем Дмитриевич. Подождите минуточку, пожалуйста.

Она развернулась и быстрым шагом пошла назад. Я же смотрел на Кристину и думал о совершенно непристойном: насколько давно у меня не было женщины, если она, горничная и кухарка по совместительству, вызывает такой голод? И речь шла не только о желудке!

Постояв так около минуты, я решительно отправился в душ, чтобы вернуться к подносу, полному вкуснейшей еды.

Потерев ладони, я с нескрываемым удовольствием сел в плетеное кресло и закинул ногу на ногу.

– Ай! – закричало что-то оттуда, снизу.

– Черт! – вторил я, отскакивая и едва не падая. – Что за?.

Пригнувшись, обнаружил под столом рыжую макушку. Как только пацан понял, что я приподнял скатерть, сразу посмотрел на меня огромными глазами и… приложил палец к губам:

– Тщ-щ!

– Что?

– Тихо. Не ругайте громко, дяденька. Мама будет плакать, что я непослушный. Тихо ругайте, я послушаю.

Нахмурившись, я посмотрел на ладошку, закрывавшую щеку мальчишки.

– Я тебя ударил?

– Немножко. Ногой сюда. Но я не буду жалиться.

– Иди и приложи что-то холодное, – предложил я, хмурясь.

Чувство, когда на душе заскребли кошки, совсем мне не понравилось. Не хватало еще жалеть мелкого обормота, не умеющего себя вести!

– Кулицу? – серьезно уточнил малой.

– Чего?

– Кулицу наложу. Мама достала ее как лед.

– Угу.

Поднявшись, я придержал скатерть, и малой вышел с виноватым лицом. На скуле у него наливался синяк.