Кристина против Миллиардера

Окружала его лужайка с высокой, давно не кошеной травой и редкими статуями в виде полуголых мужчин и женщин.

– Зачем это, мам? – удивленно спросил Максим, подбежавший к одной из них. В руках парнишка, одетый только в набедренную повязку, держал книгу. – Он какой-то знаменитый?

– Наверное, – отмахнулась я.

– Он здесь умер, и ему сделали фигурку?

До меня не сразу дошел смысл сказанного.

– Нет же, это просто… для красоты, – пояснила сыну. – Чтобы было интересней смотреть из окна. Идем, малыш.

Пятнадцать широких ступеней привели нас к крытому крыльцу с вычурными узорами, украшающими перила и боковые арки.

Огромная двустворчатая дверь была закрыта, и я решила на минуту остановиться. Прислонившись к стене, закрыла глаза, тихо проговорив:

– Сейчас пойдем, Максимка, знакомиться с дядей. Мама только переведет дыхание, хорошо?

Сжимая в руках пакеты, представила, как снова вижу перед собой Орехова. Красивого, надменного и нетерпимого. Как он нас встретит? Не передумает? Не выгонит в ночь непонятно куда?

– Уф, – сказала громко, отгоняя от себя плохие мысли.

 – Ну, вперед!

Распахнув глаза, посмотрела на то место, где стоял Макс. Его не было. А дверь в дом оказалась приоткрытой.

* * *

Орехов Артем Дмитриевич

У каждого человека свои боги. У меня их три: работа, дом и самый главный – тишина. Именно ее я ценю больше всего, особенно если работаю и тем более если отдыхаю. Особенно дома.

Вышколенная годами прислуга, которая работала в особняке, прекрасно знала правила. Разговаривать со мной можно только по делу, пока я в доме – запрещено даже косить газоны под окнами, а по всем малозначительным вопросам и делам обращаться к моей жене.

То бишь бывшей жене.

Отношения с Леной шли под откос уже давно и развалились под гнетом обстоятельств. Да еще и с треском, так что бывшая собрала не только вещи, но и забрала всю прислугу вместе с собой, перетащив их в дом, отсуженный у меня с частью имущества.

Да-да, даже такие, как я, иногда бывают дебилами и не заключают брачных контрактов, когда женятся в восемнадцать на первой красотке курса, а потом внезапно делают состояние.

Из грязи в князи, так сказать.

Но вернемся к тишине.

Я читал газету на террасе, когда из глубины дома донеслись посторонние звуки. Шаги, эхом отдававшиеся по помещениям, и голоса:

– Ух ты… как в музее, – пропищал детский голосок, и меня аж передернуло.

– Да-да, малыш. Тут очень красиво, ничего не трогай. И давай побыстрее найдем Артема Дмитриевича.