Обнаженное прошлое

Он все пытался зажимать Аленку Шпалу из параллельной группы, но я потом от Сашки все равно узнала, что ничем хорошим у них не кончилось.

– Ты отравилась, что ли? – поинтересовалась подруга, присев рядом. – Вся белая как мел, что такое?

– Нет, Оль, – покачала я головой. – Это не отравление. Я… – Пришлось сглотнуть и набрать воздуха в грудь. – Я…

Глаза Ольки округлились, она тут же прижала руки к щекам.

– Ой, Анька, ты что… беременна?

Горло перехватило, я смогла только кивнуть. Не зря была задержка.

И по утрам вот еда не лезет в горло – сразу бегу к унитазу. И вдруг проснулось желание есть оливки, которые никогда не любила.

Оля вскочила с кровати и заметалась по комнате. Но потом, заметив мой стеклянный взгляд, взяла себя в руки.

– Так, спокойно. Сейчас звоним Антону. Говоришь с ним. Надо помириться. Ребенок – это серьезно.

– Да, – немного заторможенно ответила я и взяла мобильный.

Жалко, что денег совсем мало. Однако я дозвонюсь. Потому что Оля права. Больше чем права. И ребенок – это очень серьезно.

Прошел час, второй. Абонент не может принять вызов.

Я хотела уже было написать на почту, но вдруг вспомнила, что он меняет адреса один за другим. А значит, лучше поговорить с глазу на глаз.

Время тянулось, будто резиновое, пока я собиралась. В голове царил сумбур. Одевшись и накрасившись, я выпила успокоительного. Посмотрела на себя в зеркало. Беременность сейчас не видна. Я красивая. Мы поговорим. Он все поймет, и… сможем помириться.

– Я с тобой иду, – заявила Олька.

 – Вдруг грохнешься еще там обморок от счастья.

– Только не пугай их, – чуть улыбнулась я.

– Кого? – фыркнула она. – Эту змею, его мамочку?

Я вздохнула. Зинаида Александровна и правда родилась в год змеи. А еще по характеру недалеко от нее ушла. Каждый раз, когда я замечала, что на меня смотрит эта женщина, становилось не по себе.

Один раз даже стала свидетелем, как она выговаривала Антону, думая, что я не слышу:

– И на что тебе эта голодранка? Ты только посмотри на нее.

Да, личико хорошенькое. Но для крепкого брака одного личика недостаточно.

Тогда они с матерью даже повздорили, а мне было до слез обидно. Я даже прокусила до крови губу, но ничего не сказала – сдержалась.

На улице было жарко, даже не смотря на то, что уже пришел вечер.

Оля шла рядом и зорко следила за мной, готовая в любую минуту поддержать. Но, стоило нам оказаться возле дома Антона, как сердце тут же заныло. Так, спокойно, вдох-выдох.