Успокой меня

Но потом меня выбросило во тьму спальни, и я, подобно зомби, восстала с кровати, пытаясь понять, что за звук меня разбудил, откуда он идет и, самое главное, что надо делать.

Хлоя!

Сонливость слетела моментально, и я рванула в детскую, из которой и раздавался плач. Там, в полутемной комнате, над кроваткой склонился Энтони Хоуп и с тихим воркованием осторожно взял хнычущую малышку на руки. Я застыла в дверях, глядя на это зрелище круглыми глазами. Мужчина был в одном белье.

Господи, никакой качок из тренажерки не сравнится с ним.

«Бог» кинул на меня злобный взгляд и шепотом проговорил:

– Что же вы поднялись, мисс Ридли? Могли бы уже и не вставать! Хлоя плачет уже минут десять, и я честно ждал, пока вы наконец-то соизволите на это отреагировать!

– Простите… – Я с мольбой посмотрела на него в приступе раскаяния, потому что и правда было дико неудобно. – Просто я настолько устала за день, что не сразу проснулась.

Он никак это не прокомментировал, лишь, покачивая девочку, подошел к столику и, внимательно осмотрев его, спросил:

– А где смесь и термос с теплой водой? Я же сказал подготовить с вечера!

А я забыла… Мужчина бросил на меня недовольный взгляд и процедил:

– Ну, конечно, какие могут быть вопросы.

Перехватив Хлою поудобнее, он вышел из детской и направился вниз, на кухню. Мне оставалось только поспешить за образцово-показательным дядюшкой.

Уже внизу, когда он включил свет и стал перемещаться по кухне, доставая все нужное, я осмелилась подойти.

– Дайте мне малышку.

Он покосился на меня с сомнением, но все же передал девочку, которая радостно пискнула и вцепилась мне в волосы. Я страдальчески возвела глаза к потолку, в красках познавая суть выражения «чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало».

Смесь была ловко приготовлена буквально за пару минут, мне вручили бутылочку, в которую сообразительная Хлоя тут же вцепилась обеими ручонками и довольно зачмокала.

– Я вами недоволен, – сообщил очевидное Энтони и, развернувшись, неторопливо отправился обратно на второй этаж. Остановившись на верхнем пролете, он развернулся и вдруг заявил: – И на будущее – спите в пижаме!

Я недоуменно хлопнула ресницами, а после кинула взгляд на большое зеркало и покраснела. Шортики задрались по самое «не могу», прикрывая ягодицы лишь наполовину, а сквозь короткую маечку явственно просвечивались вершинки груди.