Стон и шепот

– Ты пожалеешь! И трахаешься ты хреново, Коршунов! Я никогда с тобой не кончала, всегда имитировала, так как ты прав: бабло реально компенсирует твои недостатки, – яростно прошипела девушка и, резко развернувшись, покинула комнату, подхватив платье на пороге.

Дверь хлопнула, доказывая, что Добрынина ушла, и я, поморщившись, потер висок: мало того, что весь вечер пришлось улыбаться, делая вид, будто мне нравится торжественный прием в загородном доме Максима Добрынина и, самое главное, их фальшивящий скрипичный квартет, так еще под занавес Лена все окончательно испортила.

Я окинул взглядом выделенную мне спальню на четвертом этаже и поймал себя на желании уехать отсюда ко всем чертям. Останавливало только то, что отпустил водителя, а сам за руль сесть не могу, так как уже выпил. Можно, конечно, вызвать такси, но там же будет… чужой водитель, мать его. Который дышит, шевелится и временами включает свою музыку, а я не смогу отгородиться от него ширмой…

Потому останусь до утра, тем более что Владислав Соколовский очень хотел побеседовать по поводу акций своей компании, и я рассчитываю, что он все же созрел для продажи контрольного пакета.

Иначе придется создать ему дополнительную мотивацию к уже имеющейся…

Мысли лениво текли в привычном русле, но временами все же возвращались к злобным словам бывшей любовницы.

Эта маленькая дрянь умудрилась зацепить меня. К сожалению, в чем-то она была права, но подобрала неверный термин. Трахаться-то я могу, а вот с тем, чтобы кончить – вопрос.

Выходило все реже. С ней всего пару раз и удавалось.

Я всегда очень остро реагировал на звуки и голоса людей, но в последние пару лет это особенно обострилось и сильно ударило именно по интимной жизни. Меня возбуждали тела, но голоса женщин действовали как ледяной душ. Стоны, шепот, просто речь… Как наждачкой по телу, словно звук порванной струны на идеальном полотне мелодии.

Один очень дорогой сексопатолог предположил, что у меня психологическое расстройство, и предложил десяток сеансов по заоблачным ценам, где мне обязательно помогут.

Я же воспринял этот метод лечения как желание обуть меня на бабло, потому что дело не в звуках, а в бабах, которые их издавали.

И мне чрезвычайно паршиво с этим жилось.

Из-за этой своей особенности я был очень умерен в сексуальных аппетитах. Мне нравились красивые женщины, но ровно до момента, пока они не начинали говорить. Одно время даже ходили слухи, что я вообще гей.