Ночи под кипарисами

Роше так и не смог понять причин таких резких перемен.

Блю обошла его и направилась к стоянке машин, где была припаркована ее «хонда». Роше посмотрел вслед и решил не идти за ней. Он невольно залюбовался легкой походкой и красиво развевающимися на ветру волосами.

– Я всего лишь хотел поговорить! – крикнул он. – Расскажи мне, что случилось, и я постараюсь помочь.

Блю последней уезжала с собрания, посвященного строительству новой школы. Старая, принадлежавшая местной церкви, сгорела много лет назад.

Когда она увидела Роше, первым желанием было скорее убежать прочь. Оставалось надеяться, что он этого не заметил.

– Извини, пожалуйста, – она остановилась, – я тороплюсь. Мне надо домой. Завтра тяжелый день.

Конечно, Блю не стала спрашивать, знает ли он о ее проблемах. О неудачном замужестве и прочих ужасах личной жизни. О том, что ее бывший муж сменил сексуальную ориентацию и бежал от нее, страшась исполнения супружеских обязанностей.

Вчера она внезапно поняла, что Роше не просто так интересуется ей и не просто так пригласил на ужин.

Она не принадлежит к тому типу женщин, которые могут ему нравиться. Должно быть, у него есть другой повод для встреч. Возможно, она показалась ему интересным объектом для изучения.

Роше внимательно следил за Блю. Он был раздосадован, что упустил какой-то сигнал, который она наверняка подала ему. Он протянул ей несколько папок с документами, которые девушка выронила, когда заметила его у церкви.

– Тебе это не нужно? – спросил он.

Вчера они договорились поужинать вместе, и это дало ему право надеяться и на следующую встречу. Однако он ошибся. Блю определенно пыталась избежать даже разговора.

Проклятье! Он был хороший врач, опытный психиатр, который стремился помочь людям, порядочный человек, наконец, а не похотливый самец, подлавливающий женщин в темных переулках.

Роше поднял глаза и увидел, что Блю стоит, словно статуя, выпрямив спину и подняв голову.

Он подошел ближе, окинул взглядом ее блестящие медово-рыжие волосы, красиво переливающиеся в лунном свете, и горящие глаза. Днем они казались изумрудно-зелеными, и в них всегда отражалась настороженность, какой-то немой вопрос. Блю взяла бумаги.

– Спасибо, – произнесла она так тихо, что ветер заглушил ее слова.

Блю Лаво была застенчива при личном общении и невероятно деятельна в работе. В Туссэн она тоже приехала работать.