Рыцарь, красавица, чудовище, шут. Съешь сердце – получишь любовь

Как Серрет может равнодушно уплетать обед, когда перед глазами мерзкие снимки? Уилл не мог есть на работе, даже когда находился вне стен лаборатории или офиса, кусок в горло не лез.

Он буквально ощущал скользкую, упругую сердечную мышцу, сползающую вниз по пищеводу, непрожеванную до конца, в спешке, в жадном экстазе, в аффекте.

– Он глотает, не жуя, – будто сам себе под нос пробормотал Уилл.

– У него наверняка проблемы со стулом. Как у Серрета, – согласилась Круз.

– Нормально у меня все со стулом, – скривился Аллекс.

– У него оральная фиксация. Он не ест, чтобы съесть, он ест, чтобы проглотить, – не слушая их, говорил специальный агент Гатти. – Его будоражит ощущение во рту.

– Какая прелесть.

– У него может быть расстройство пищевого поведения, – предположил Аллекс, бросая обертку от сэндвича в корзину. – Булимия, компульсивное переедание… В запущенной стадии это легко определить по внешнему виду.

– Я узнаю у доктора Гаштольда, – кивнул Уилл.

Все четыре жертвы Сердцееда были клиентами или членами семьи клиентов Лукаса Гаштольда, психиатра-консультанта, оказывавшего помощь ФБР в некоторых других расследованиях. Этот факт всплыл, лишь когда тот сообщил Уиллу о краже тетрадей с историями болезней, спустя два дня после обнаружения последнего тела. Всех их объединял один район Балтимора, сектор элитных кварталов, все они были молодыми женщинами приятной наружности, с мужьями и детьми.

Всем им зверским образом вскрыли грудь, вырвали сердце, предварительно задушив, возложив бездыханное тело на стол в обеденном зале. Убийца не насиловал их и не производил никаких действий сексуального характера с телами до или после смерти – по крайней мере ни следов спермы, ни других свидетельств манипуляций обнаружено не было.

Сердцеед не оставлял следов. Он настигал женщин дома, когда они возвращались в одиночестве, немного играл с ними, давая повырываться и побегать в панике по квартире, посшибать антикварную мебель, поразбивать вазы и прочие занятные предметы декора.

Он ковырялся в телах голыми руками, но убивал в перчатках. Он не хотел касаться их, пока они живы…

Аллекс еще надолго остался в лаборатории, сидел на стуле, уставившись перед собой невидящим взором.