Рыцарь, красавица, чудовище, шут. Съешь сердце – получишь любовь

 Глотает, не жуя

    [Соединенные Штаты Америки, Куантико, Академия ФБР]

– Он делает это голыми руками, – говорил Аллекс с набитым ртом, указывая на снимки на доске. – Вскрывает грудную клетку охотничьим ножом, снимая грудину, без использования специальных инструментов – не как хирург, а как патологоанатом.

– Как самоучка, – кивнул Уилл. – Он отделяет хрящи и мышцы, чтобы добраться до внутренностей, небрежно, не заботясь об эстетике.

Эстетики в творениях Сердцееда, действительно, было мало.

Убийство и надругательство над телом было скорее хаотичным актом, нетерпеливым и грубым, как попало.

– Он не медик и не мясник…

Крошки падали на пол, Аллекс жадно укусил сэндвич, шурша бумагой, прищурился, разглядывая фото, наклонился чуть ближе.

– Он раздобыл методичку по вскрытию трупов и просто взял оттуда то, что нужно, не вдаваясь в детали, – продолжал Уилл. – Ему трудно дается обучение – даже чтение.

– Задержка в развитии?

Специальный агент Уилл Гатти на секунду задумался, поджал губы.

– Скорее синдром дефицита внимания и гиперактивности.

Аллекс хмыкнул, вновь начал жевать. Он не стал говорить, что его неуемность, неспособность усидеть на месте, типичное СДВГ, воспринимали как умственную отсталость или педагогическую запущенность…

– Серрет, каждый раз когда тебя вижу, ты все время жрешь! – раздалось из-за их спин.

– Я постоянно хочу есть, – пожал тот плечами, не оборачиваясь. – Ничего не могу поделать.

Беверли Круз, криминалист отдела уголовно-следственного анализа, тем временем, приблизилась, каблуки легкой поступи стучали о блестящий пол лаборатории.

Женщина встала между Уиллом и Аллексом, скрестила руки на груди, окинула взглядом размещенные на доске изображения.

– Проверься на наличие гельминтов, – усмехнулась она, обращаясь к юноше.

Аллекс засунул остаток сэндвича в рот, смял бумагу намеренно шумно.

– Хоть сейчас могу дать тебе образец на анализ, – промычал он с полным ртом.

– Нет, спасибо, у меня и без твоих фекалий много работы.

Уилл молчал, даже не замечая их взаимные подколы, он был погружен в мысли, в картину преступления, видел от первого лица искореженные женские трупы на обеденных столах, стоял над ними, упираясь коленями по обе стороны от бедер мертвых тел, с перепачканными по локоть в крови руками, ртом, полным склизкой плоти, еще теплой и сладкой.

Если бы у него в желудке что-то было, оно бы попросилось наружу.