Новик, невольник, казак

В десятке боев надо побывать… Пока перестанешь каждый раз, как заново, переживать.

Казак неторопливо продвигался от кормы в мою сторону, проверяя состояние поверженных противников. Трупы быстро обшаривал, скорее по привычке, чем целенаправленно (что с полуголого взять?) и вываливал за борт. Троих, взглянув на раны, кольнул ножом в сердце и тоже отправил в реку, а двоим – стянул руки веревками и привязал к уключине. Значит, посчитал, что пригодятся еще.

Так постепенно добрался и до Типуна.

Кормщик, как очнулся, так за все время даже с места не сдвинулся.

То ли рана донимала, то ли надеялся, что и без него управятся. Видимо, свой промах посчитал досадной случайностью, и сейчас ему даже в голову не пришло, что двое – один из которых паныч-неумеха – смогут противостоять целой ватаге отборных головорезов. А когда увидел, чем дело закончилось, притих, как мышь под веником. Чтоб лишний раз не сердить победителей. Ибо еще древними сказано: «Vae victis»[4 - Горе побежденным (лат.).].

– Убьешь? – спросил покорно, когда Полупуд встал перед ним.

– За то, что обмануть попытался? – переспросил запорожец. – Нет… Любой бы так сделал, у кого духу хватит. В желании обмануть врага ничего постыдного нет. За это зла не держу. Но если челн на мель посадишь или другую каверзу учудишь, тогда – не обессудь. Богом клянусь, пожалеешь, что на свет уродился. Локти и колени перебью, а потом по шею в воде к кормилу привяжу и так оставлю. Сколько сдюжишь, столько и живи. Веришь?

Казак говорил спокойно, даже нехотя, словно о мелочи какой.

Не срочной и не важной. Но даже я понял – сделает, как пообещал. Понял и разбойник.

– Об этом не беспокойся, Василий. Доведу байдак до Коша так близко, как только вода к берегу подходит… И будь, что будет. Простят братчики – в монастырь уйду грехи замаливать, типун мне на язык. А нет – стало быть, пожил, сколько Богом отпущено, да и хватит. Чего там… Если не наелся, так уже и не налижешься…

* * *

Хорошо, что Василий поверил Типуну. Не знаю, по каким приметам тот ориентировался, и как бы стал искать дорогу на Запорожье Полупуд, без помощи кормщика, – лично я заблудился бы уже к исходу первого дня.

Причем окончательно и бесповоротно. Десятки проток, рукавов, проливов, заток и запруд переплелись в такое затейливое кружево, что знаменитый Кносский лабиринт, тот самый, где обитал минотавр, в сравнении с плавнями Великого Луга – Калининский проспект. И ни одного указателя. Каждый поворот – испытание удачи и игра случая.